Фронт[РИСУНКИ К. ШВЕЦА]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Усилием воли Горшков заставил себя перенести ногу на педаль газа, дал полные обороты мотору и с треском шестерен включил третью передачу. Грузовик не уменьшил скорости, он только потерял вдруг легкость хода, как бегун, свернувший в улицу, откуда дует встречный ветер.

Дорога неудержимо неслась навстречу. Отдельных скал и деревьев различить было нельзя, они слились в сплошную бурую стену. Только солнце неподвижно висело впереди над курящимся туманом.

Опять короткий рев мотора — и включена вторая передача. Теперь уже автомобиль теряет скорость, как: прыгнувший с вышки пловец, вокруг которого сомкнулась вода. Ах, если бы не тяжелый прицеп! Скорость невелика. Нет, это только так кажется после ста километров в час. Грузовик на заторможенных колесах с визгом ползет к излому тракта у Кривого Колена. На этих оставшихся десятках метров больше нечем удержать машину. Направо — гранитная скала, налево — узкая просека перед самым обрывом косо отходит в глубину леса; сосны раздвинуты только на ширину автомобиля.

Нога отпускает тормозную педаль, руки сами собой поворачивают руль. Солнце в небе делает скачок и исчезает. За окнами кабины мелькают стволы, грузовик вспарывает толщу снега на просеке и, взметнув белую пыль, останавливается, намертво схваченный сугробом.

Когда подъехал «виллис», человек в меховой тужурке вместе с Горшковым уже вытащили из кабины слабо сопротивляющегося пассажира и передали его подбежавшим людям. Горшков тяжело опустился на подножку машины, глотая воздух синими губами. Незнакомец распахнул тужурку, отдышался. Он тоже был бледен. Горшков смутно припомнил: капитан Смоляков в кабинете Примака…

Положив вздрагивающую руку на плечо Горшкова, капитан сказал:

— Нам повезло сегодня дважды, товарищ Горшков. Избежали смерти и поймали бандита. По всем правилам поймали, на месте преступления.

— Что же вы его сразу не взяли? Ведь вы подозревали, следили? — укоризненно спросил Горшкоз. Лицо его дергалось. — Мы же чудом спасли себя и груз. Мне до сих пор не верится…

Смоляков подсел на подножку, пожал безжизненную руку Горшкова.

— Ну, взял бы. А дальше что? Нет, товарищ, нужно было неопровержимо доказать намеренья этого мерзав-,ца… И потом, разве я мог предполагать, что вы так погоните машину? Я уже готовился к гибели вместе с этим бандитом. Хорошая компания.

Они хрипло, невесело засмеялись.

25

Только шофёр-первогодок не знает, что любой, пусть самый лютый сорокаградусный мороз лучше обманчивой теплой погоды. Поначалу она безобидна. Вспорхнет одинокая снежинка, блеснет и погаснет, как бабочка, в свете фар летним вечером. Машина идет по свежему снегу, как по ковру, даже мотора не слышно. А что ветерок подвывает за дверкой, так и пусть его! В кабине тепло, уютно, послушные щетки-«дворники» очищают стекло от редких снежинок, и дальняя ночная дорога настраивает на спокойные мысли.

Но ветер между тем задувает сильней, напористей. Вот он уже поднял и гонит перед радиатором сухую поземку: подхватит, завертит ее столбом и вдруг бросит на фары автомобиля. И начнется метель, залепит лобовое стекло/ заровняет канавы, исполосует тракт косыми наметами снега.

В такую погоду лучше не садиться за руль. Но жизнь требует, чтобы во всякую погоду работали моторы, крутились колёса, и поэтому во дворе так называемого производственного комбината на высоком прицепе стоит грузчик и разматывает верёвку, а вокруг мечется пурга, рвет концы брезента, и напрасно грузчик пробует подставить ей спину — она бьет со всех сторон. Стынут руки, деревенеет веревка, а тут еще раздается голос Примака (и когда он спит, черт его знает?): «Давай, давай! На станцию вагоны подали! Кто за простой будет платить?»

Примак отправил последнюю машину, и хотя колено нестерпимо ныло, он не пожалел, что не стал будить Сережу, и пошел домой пешком: после прокуренного кабинета легко дышалось на улице, и уж очень по-сказочному хорош был метельный вечер.

Частые автомобильные гудки привлекли его внимание. Близко к панели ехал Сережа. Приоткрыв дверцу эмки, он крикнул:

— А я вас ищу, Борис Григорьевич. Вахтер сказал, что вы только-только ушли. Звонил из управления майор Лунин, приказал найти вас где хочешь и доставить в любое время…

— Ёлки-палки, палки-ёлки, — пропел Примак, к удивлению Сережи. — Какая погодка, а? — Забравшись в эмку, он принялся шутливо покачивать головой в такт шныряющим по стеклу юрким щеткам. Потом спросил — Ну, как дела в гараже? Что делает Горшков? Как его новая машина?

— Он мне ее отдать обещал! — горячо откликнулся Сережа и просительно посмотрел на Примака. — «Хватит тебе, — говорит, — на легковушке крутиться, время на настоящей работе себя испробовать».

— На настоящей работе? — Примак взмахнул руками. — А старый хрен Борис Григорьевич пусть пешком ходит с больною ногою, да?

Но Сережа не обратил внимания на эти слова. Встречные огни наплывали, отражаясь в блестящих глазах парня.

— Ох, и машина эта, Борис Григорьевич! Корабль! Утром дядя Костя нагрузил дрова — десять кубиков, а она везет шутя, только мотором шипит. А тормоз на ней — на все четыре колеса, и каждая-то гаечка обихожена.

— Ишь ты, — удивился Примак. — И ты серьезно думаешь, что я доверю тебе такую машину? А где у тебя, на минуточку, права?

Сережа счастливо рассмеялся. Он отнял руку от руля, зубами стащил с нее варежку и достал из кармана коленкоровую книжечку.

— Вот они, вот! Теория — «отлично», вождение — «отлично», правила… «прилично»! Уже неделя законного стажа. И дядя Костя в один день со мной сдавал.

Мне — третий класс, а он как пошел на доске теорию иксами доказывать, ему с ходу — первый, — Сережа лихо затормозил возле парадной управления. — Я буду за ней, как за живой, ходить, Борис Григорьевич!..

Но Примак уже скрылся в подъезде, напевая: «Ай, люди, люди…»

В два часа ночи Горшков проснулся: Сережа тряс его за плечо. Горело электричество, привычно тикали ходики.

— Иди. Примак требует.