Фронт[РИСУНКИ К. ШВЕЦА]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вьюга кончилась. Небо очистилось от облаков, и солнце светило в окна. Стекла подернулись прозрачным узором. Это крепчал мороз, предвещая тихую погоду и добрый путь, — как в сказке.

24

Из-за щербатой кромки далеких гор медленно вставало бледное декабрьское солнце. Оно выгнало синие тени из глубоких оврагов, поднялось над острыми верхушками елей и отразилось холодным огнем в заледенелых окнах изб.

Лес еще дремал. Скованный безветрием, он стоял неподвижной стеной, только сосны, роняя с высоты рыхлые комья снега, шуршали, вздрагивая освобожденной ветвью. Пурга перед рассветом унеслась на восток в курганские степи, оставив, после себя пухлые волны застывших сугробов.

Машина стояла у распахнутых ворот крытого двора. Горшков, присев возле переднего колеса, возился с гайками.

— Товарищ, подвези попутно до Каргополья.

у Горшков выпрямился. Перед ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял мужчина в башлыке. Воротник его полушубка был поднят, из-под него виднелась повязка на щеке.

— В Курган ездил, к зубному. Две штуки выдернули. Болит, спасенья нет. А эти, — он кивнул в раскрытые ворота, где возле машин хлопотали шоферы, — ещё долго провозятся. Посади, сделай милость. Я ведь твою машину прогревал.

— Да садитесь, пожалуйста, — сказал Горшков и распахнул дверцу кабины. — Сейчас и поедем, только гайку подтяну.

Через минуту он сел за руль, бросил под ноги баллонный ключ и захлопнул дверку.

Навстречу двинулся редкий на опушке, просвеченный солнцем березняк, и гостеприимное село Просвет осталось за поворотом.

Пассажир сидел, откинувшись в угол кабины, ладонью поддерживая щеку. Голова его покачивалась в такт движению. Мотор быстро нагрелся, стало тепло. Горшков расстегнул полушубок и закурил. Дорога была безлюдна, только однажды проехали крестьянские розвальни с хворостом да на узком крутом перевале попался навстречу «виллис»; он забуксовал в глубокой колее, и Горшкову пришлось взять вправо и остановиться. Люди, сидевшие в «виллисе» позади шофера, выпрыгнули в снег и принялись подталкивать свою машину; пробегая мимо грузовика, один из них, одетый в короткую меховую тужурку с поднятым воротником, приветственно помахал рукой Горшкову. Тот улыбнулся в ответ, не спеша завел мотор и поехал своей дорогой.

Чем гуще становился лес, тем меньше снега было на тракте. «Уже можно включить прямую передачу — каждый пройденный километр приближает к Примаку, к Сережке и — чем черт не шутит! — может, в конторке гаража ждет Надя…»

— Слушай меня, шофер…

Горшков повернулся, и сразу будто сами собой разжались пружины сиденья, подбросили его, оторвали от руля.

Мужчина сидел выпрямившись. В одной руке он держал снятую со щеки повязку, в другой — пистолет.

— Ты рулем-то не балуй. Следи за дорогой. Ну! Сядь, как положено водителю, и гляди вперед.

Мужчина говорил внятно и медленно, будто раскладывая слова в строгом порядке. Он смотрел на застывший над рулем профиль Горшкова, а Горшков смотрел на дорогу. Она сначала чуть приметно для глаз, а потом все круче начала забирать в гору, и от этого казалось, что сосны, сдавившие по сторонам тракт, растут наклонно.

— Остановишь машину, где я скажу. Мотор глушить не станешь, сам сойдешь на дорогу, — приказал мужчина.

Снаружи по кабине что-то легонько ширкнуло, потом донесся слабый короткий скрип. Эти звуки сразу же утонули в других шумах и скрежетах движущегося автомобиля, но привычное ухо Горшкова автоматически определило: кто-то спрыгнул с кузова на подножку: «Значит, пока я стоял, человек, бежавший сзади «виллиса», забрался на кузов. Больше некому…»

Мужчина по-прежнему смотрел только на Горшкова, на его висок, а Горшков — только на дорогу.

Перевал подкатился внезапно, дорога сделала петлю и вдруг упала до горизонта, как подрубленная береза, прямая и светлая в лучах утреннего солнца. Здесь, на открытом месте, очищенном ветрами от снега, тракт сверкал, как отполированный, и хрусткий наст запел под колесами.

Пистолет дрогнул в руке мужчины.

— Ты что… что делаешь?

Горшков не отвечал. Его пальцы, сжимающие руль, были совсем белы.

Тяжелый грузовик сам набирал ход и бесшумно летел вниз. Прицеп подгонял его сзади, ветер тоненько верещал за стеклами, а под вздрагивающим полом кабины нарастал звенящий гул — это начал вибрировать карданный вал. Десять тонн железа неудержимо неслись навстречу морозной дымке, повисшей в конце трехкилометрового спуска над провалом у Кривого Колена.

— Тормози! Тормози же! О черт!..

Мгновенным движением Горшков поднял из-под ног баллонный ключ и, не глядя, ударил наотмашь своего попутчика. Мужчина принял удар на согнутую руку, охнул и откинулся назад, к дверке. И вдруг дверка за его спиной открылась. Горшков понял это по свисту ветра, ворвавшегося в кабину. Он не мог даже на миг оторвать взгляда от летящей дороги, но он услыхал стук упавшего пистолета, стон мужчины и над ухом диктующий голос:

— Горшков! Возьмите себя в руки, постарайтесь остановить машину, думайте только об этом.

Повинуясь этому голосу, Горшков сбросил газ и перекинул ногу на тормоз — это было автоматическое движение водителя, стремящегося остановить автомобиль, но нога не нажала на педаль: послушный механизм мгновенно разожмет колодки в барабанах, и колеса пойдут юзом, машину занесет, раскрутит по скользкому тракту, как салазки, и швырнет на скалы.