Фронт[РИСУНКИ К. ШВЕЦА]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы очень торопились и прошли уже немало километров, когда услышали гул отдаленных взрывов.

Мы остановились, прислушались. Взрывы больше не повторялись. Михаил говорит:

«Гитлеровцы проникли в подпол».

Я проверил время; они пришли туда скорее, чем я ожидал.

Михаил говорит:

«Сейчас они бросятся в погоню за нами».

Я подумал: «Нет, они, без сомнения, сделали это сразу же, как только явились на место боя. Погреб и лаз могли обнаружить позже. Взрыв мог произойти уже после того, как по нашим следам бросились в погоню. Может быть, они идут за нами уже несколько часов».

Я остановил отряд на короткий отдых, подошел к пленному. Генерал выглядел измученным, но, надо отдать ему справедливость, держался спокоййо и с достоинством.

Спрашиваю по-немецки:

«Как вы себя чувствуете, фон Блютих?»

«Это не имеет значения, — отвечает он. — Вы, конечно, догадываетесь, что ваша диверсия обнаружена и что вам не удастся перейти фронт».

«Удастся или не удастся — наша забота, а вас, генерал, предупреждаю: если вздумаете кричать или попытаетесь как-нибудь иначе обнаружить себя, будете расстреляны».

Так я ему сказал, а генерал скривил губы.

«Этого вы не сделаете, — говорит. — Никакие чертежи и схемы в моих папках не откроют того, что спрятано вот здесь!» — он постучал по своему лбу.

Он был прав, этот генерал. Мы обязаны были доставить его живым.

Я пошел к Михаилу. Тот встретил меня такими словами:

«Я думаю, товарищ старший лейтенант, нам надо разделиться. Вы с пленным генералом, проводником и Павлом пойдете форсированным маршем к линии фронта. Я с большинством людей останусь здесь, задержу погоню…»

Но мне этот план показался ненадежным: сколько времени Михаил сможет с горсточкой голодных, измученных людей сдерживать погоню? Его сомнут в два счета, а потом доберутся и до нас: ведь генерал не привычен к долгой быстрой ходьбе и будет нас тормозить.

«Сделаем наоборот, Миша. Мы разделимся, как ты предлагаешь, но к фронту пойдешь ты с ребятами, а моя группа укроется в овраге, где тогда ночевали и спрятали лыжи. Там мы дождемся ночи. В портфеле три одинаковых комплекта чертежей. Вы возьмете два и немедленно отправитесь».

И дальше я объяснил: если они прорвутся благополучно, фашисты нас искать не станут: никому не придет в голову, что мы разделились. Если же Миша погибнет в бою, то, найдя чертежи, гитлеровцы тем более будут уверены, что наш отряд ликвидирован полностью. Пока этот маневр разгадают, мы успеем перейти линию фронта.

На том и порешили. Отряд Михаила ушел, а мы пятеро добрались до оврага, откопали из сугроба лыжи и стали дожидаться утра.

Проклятый мороз разгулялся вовсю — стволы деревьев трещали, в темноте снег казался лиловым, но вдруг на него легли серебряные полосы и все озарилось бледным светом; это взошла луна над Макарьевской Пустынью. Наверно, это было очень красиво, но, вы сами понимаете, друзья, нам было не до того…

На рассвете я скрепя сердце отправил девушку в разведку. Генерал спал прямо на снегу — ему в барской шубе было хоть бы что, — а мы трое — Павел, Брук и я — подобрали под себя ноги и сидели как турки. Из лесу не доносилось ни звука. Так вот проходили часы.

Время от времени один из нас вскакивал и принимался прыгать на месте, чтобы хоть немного согреться. Наконец — честно говоря, я насилу дождался — появилась девушка. Плетется, бедняжка, измоталась, видно, до последнего, но глаза веселые.

«Мне удалось, — говорит, — проникнуть на болото. Приблизительно в четырех-пяти километрах от леса фашисты свернули в сторону расположения своих батарей. Ушли».

«А следы наших?» — спрашиваю.

«Ведут к Одинокой Сосне. Я думаю, наши благополучно перешли фронт».

У меня отлегло от сердца. Взял я девушку за драный рукав, поблагодарил. Потом мы поели, что осталось, отхлебнули по глотку спирта и тронулись в последний перегон.

У старой березы, на которой около двух недель назад Михаил сделал зарубку, нас ждала неприятность: генерал неожиданно сел в снег и отказался идти дальше. Я вынул пистолет и приказал ему встать. Но фон Блютих, чтоб его черт взял, демонстративно разлегся на снегу и объявил: «Я плюю на ваши угрозы!» — повернул голову в своей бобровой шапке и действительно плюнул в сторону Вальтера Брука.

Я велел Павлу и Вальтеру скрепить лыжи перекладинами. Через несколько минут фон Блютих уже лежал связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. Мы, словно мешок, уложили на «сани» его грузное тело и взялись за постромки…