Михаил уже был на дороге. Он схватил мотоциклиста и рывком поставил на ноги.
Я думал, пленный упадет на колени или что-нибудь в этом роде. Ничего подобного. Он только потер бока и вдруг доложил:
«Я не есть фашист. Я есть шестный немец. Я не же-лайт война, я желайт работать свой страна…»
Ну, а я сразу оборвал его:
«Прекратить болтовню! Откуда вы знаете русский язык?»
«Я есть до Гитлер немецкий комсомол унд штудирт русский книга. Я изучайт Ленин, знайт геноссе Эрнст Тельман».
Я внимательно оглядел немца. Это был крепкий белобрысый парень лет двадцати пяти. Бледно-голубые глаза его смотрели прямо.
«Ваша фамилия, имя и должность?» — спрашиваю.
Он опустил руки по швам и щелкнул каблуками:
«Рядовой Вальтер Брук. Я есть при персональный конвой генерал-майор Эрик Герман фон Блютих».
Я почувствовал, как сердце прыгнуло в моей груди.
«Куда и зачем направлялись вы по этой дороге?»
Немец промолчал. Видимо, з нем боролись противоречивые чувства. Я объяснил, что у него только один способ остаться в живых — отвечать честно на мои вопросы.
Пленный прямо смотрел мне в лицо:
«Если я говорю военный тайна — меня стреляйт майор СС; если молчу — убивайт вы. — Он пожал плечами и даже, как мне показалось, усмехнулся. — Это есть как в один русский сказка про богатырь: налево идти — теряйт конь, направо идти — ломайт голова».
Эта выходка немца меня подкупила: шутить, когда тебе вот-вот могут свернуть шею, способен не каждый. Вижу, и Михаилу понравилось самообладание немца.
«В вашем положении, — говорю, — не приходится ставить условия. Только после того, как вы расскажете, что я потребую, я смогу решить вашу судьбу».
Немец продолжал смотреть мне прямо в лицо. Потом сказал:
«Альзо. Я делал рейс осмотреть этот дорога для поездка фон Блютих…»
«Куда направляется фон Блютих?» — спрашиваю.
«На Жихарефф».
«Зачем?»
«Это я не знайт».
«А как вы думаете?»
«Фон Блютих есть артиллерийский генерал от генеральный штаб. Я думайт, он едет объяснять немецкий армий новый сильный оружий».
Ответы немца совпадали с имевшимися у меня сведениями.
Тут Павел подходит, докладывает мне, что при убитом найдены документы на имя фельдфебеля Ганса Лемке, письма. И еще подает мне несколько колечек и серебряные серьги.
«Товарищ старший лейтенант, как прикажете поступить с трупом и мотоциклом?» — спросил Михаил.
Внезапная мысль осенила меня. Я повернулся к немцу: