- Ты знаешь, мне страшно хочется поцеловать тебя!
- Кто же тебе мешает?
Я поднялся, обошел вокруг стола, положил руку на ее голову, ощутил мягкие волосы и прижался щекой к ее голове.
- Налей мне еще!
- Ты что, хочешь почувствовать себя пьяной?
- Нет! Ты не видел меня никогда пьяной и не увидишь.
Просто мне хочется стереть в памяти твоего однокашника.
- Товарищ командир! - разбудил меня голос штурмана.- Мы проходим очень тонкий лед.
Я быстро включился в обстановку корабля.
Электронное перо эхоледомера чертило ровную полосу.
- Толщина льда сантиметров 10-15,- доложил Олейник.
- Стоп турбины! - скомандовал я в центральный через дверь штурманской рубки.
Короткий ревун телеграфа. И из седьмого отсека пришел ответ исполнения в виде перемещенной стрелки на "стоп". Медленно гасится скорость такого корабля под водой. Лодка может так пройти около мили. Перо самописца опять показало увеличение толщины льда.
- Боевая тревога! Штурман, рассчитать курс к месту тонкого льда! Право на борт!
Ревун быстро разметал людей по отсекам. Через считанные секунды центральный собрал доклады из отсеков, и старпом, отметив для себя время, доложил:
- В лодке стоять по местам боевой тревоги!
- Курс к тонкому льду 230°,- доложил штурман.
- Ложиться на курс 230°, обе турбины малый вперед!
Лодка медленно разворачивалась почти на обратный курс, выравнивался ее дифферент.
Прибывшему в отсек Шаповалову я доложил о только что пройденной нами полосе тонкого льда и своем решении всплыть. Часы показывали 11.30.
Мы находились еще в Баренцевом море, не очень далеко от мыса Желания. Это был район активных боевых действий подводных лодок в период Великой Отечественной войны.
- Курс 230°,- доложил боцман.
- Так держать! - командую я и прохожу в штурманскую рубку. Лаг начинает показывать возрастание скорости после циркуляции. Мы переходим на ход под электромоторами.
Командир БЧ-5 поддифферентовывает лодку.
Мы возвращаемся в район тонкого льда, но его уже нет. Наконец самописец регистрирует тонкий лед.
Опять повторяется маневр всплытия без хода. Тщательно удифферентованная лодка медленно, метр за метром поднимается вверх. Вот и глубина 20 метров.
- Поднять перископ на один метр,- командую я со второй палубы. Вращая линзы объектива, рассматриваю пространство над лодкой.
Равномерная освещенность льда позволяет сделать вывод, что лед тонкий. Пузырьки воздуха, которые я наблюдал в перископ, показывают неподвижность корабля.
- Глубина 15 метров,- докладывает боцман.
Нужно убирать перископ. И в этот момент я увидел медузу. Она была фиолетовой. На ее выпуклой шарообразной поверхности был хорошо виден крест. Я следил, как лениво шевелилось по окружности полупрозрачное тело медузы.