Он усмехнулся.
Потом два очень дружелюбных дракона запрыгали между нами. Пот заливал мне глаза, тело ныло, хотя упряжь несколько смягчала тряску. Неожиданно меня окликнул Паук.
— Смотри, Город над головой!
Я посмотрел наверх, но глаза залил свежий пот, а воздух рябил от жары.
Я подстегнул дракона. Заросли дрока стали пореже, и мы начали спускаться.
Земля крошилась под ногами ящеров. Солнце вонзало золотые иглы в наши шеи, от земли веяло жаром. Начался песок. Драконы пошли медленнее. Паук остановился возле меня и тыльной стороной ладони вытер пот с глаз.
— Мы обычно останавливаемся на Мак-Клеллан-авеню, — сказал он, взглянув на дюны. — Но сегодня, я думаю, мы дойдем до Майн-стрит, это в пяти километрах от Мак-Клеллан. Остановимся на перекрестке и отдохнем до сумерек.
Драконы шипели в песках Города. Болотные создания, они не переносили сухости. Когда мы проходили по этому древнему месту, я вдруг с ужасом ощутил себя окруженным толпой. Узкие улицы, сажа, дым, странный шум погибшей планеты старой расы.
Я пару раз хлестнул кнутом, чтобы избавиться от наваждения.
Солнце спускалось к горизонту. Два дракона стали кусать друг друга, и мне пришлось пощелкать кнутом, чтобы разогнать их в разные стороны. Ящеры в негодовании попытались вырвать его и погрызть. Горячий воздух царапал горло. Когда драконы отбежали, я заметил, что усмехаюсь. В этот день мы остались довольны своей работой.
Глава 7
Зеленоглазый тихо запел, когда мы ехали на наших драконах. Впервые я понял слова так же хорошо, как и мелодию. Это удивило меня и, повернувшись, я посмотрел на него. Но он замолчал и поправил упряжь на своем звере.
Небо потемнело, и напоминало синее стекло. На западе клубились грязно-желтые облака. От драконов по песку потянулись длинные тени. В тут же сооруженном камине пылали угли, Волосатый уже готовил еду.
— Это перекресток Мак-Клеллан-авеню и Майн-стрит, — сказал Паук. — Здесь мы и остановимся на ночлег.
— Откуда вы знаете?
— Я здесь не первый раз.
— А...
Наконец мы согнали более ли менее всех драконов. И остановились.
Многие драконы легли.
Мой верховой дракон (по небрежности, я еще не дал ему клички, поэтому про себя называл его: Моя Лошадь — МЛ) нежно потерся о мою ногу, опустил меня на землю, согнув передние лапы, потом уткнулся подбородком в песок и подогнул ноги. Обычно драконы так и делают. Садятся, я имею в виду.
Мне удалось сделать не более десятка шагов. Отекшие ноги гудели и не слушались меня. Стремена и другое снаряжение я положил рядом с собой. Паук улегся на вожаке и свесил вниз одну из рук. Я рассматривал ее в свете пламени, падающего от очага, и кое-что понял о Пауке.
Рука была широкой, с запястьями, покрытыми шишечками. Кожа между большим и указательным пальцами потрескалась, а в бороздках под костяшками скопилась размякшая от пота грязь. На пальцах и на ладони от тяжелой пастушьей работы вспухли мозоли. На среднем пальце тоже была мозоль, но такие мозоли образуются при частом использовании пишущих инструментов.
Такую мозоль я видел однажды у Ла Страшной. А на кончиках пальцев, за исключением большого, кожа была задубевшей и гладкой до блеска — такие отполированные пятна бывают от игры на струнном инструменте — гитаре, скрипке или, может быть, виолончели. Я замечал такие же пятна и на руках у других музыкантов.
Значит, Паук пасет драконов. И он пишет. И он играет на музыкальных инструментах...
Пока я так сидел, размышляя обо всем этом, дыхание мое становилось все размеренней и глубже.
Я начал думать о деревьях.
Тут вдруг меня на минуту одолел ночной кошмар, будто бы Волосатый притащил нам гору каких-то несъедобных крабов и пышущих паром артишоков.
А потом, привалившись к плечу спящего Зеленоглазого, я тоже заснул.
Проснулся я, когда Волосатый снял крышку с котелка, где тушилось мясо. Аромат защекотал ноздри, я невольно открыл рот, втягивая дурманящий запах — и желудок свело спазмами. Я приподнялся, наклонился вперед, оперся на песок и так заработал челюстями, что у меня заболело горло.
Волосатый зачерпывал ложкой мясо и раскладывал его по нашим кастрюлям, тряся волосатой головой. Я заметил, что в мясе много волос, но не стал обращать на это внимания. Он передал всем костяные кастрюли, от которых валил пар. Я сидел скрестив ноги — оптимальная поза для отдыха.