— Значит, нас будет шестеро против одного, — заметил король, — в таком случае я вполне спокоен. В кампаниях девяносто шестого и девяносто седьмого года у моего племянника было только по двое на одного, когда их разгромил гражданин Буонапарте.
— Там не было меня, государь, — с самодовольной улыбкой отвечал Макк.
— Это правда, — согласился король с самым серьезным видом, — там были всего лишь Больё, Вурмзер, Альвинци и принц Карл.
— Государь, государь! — шепнула королева, дернув супруга за фалду его охотничьего камзола.
— Не беспокойтесь, я знаю, с кем имею дело, и отнюдь не собираюсь обижать генерала.
— Итак, — продолжал Макк, — основная часть нашей армии, тысяч двадцать, расположится в Сан Джермано, остальные сорок тысяч — вдоль реки Тронто, в Сессе, в Тальякоццо и в Акуиле. Десять тысяч человек переправятся через Тронто, выгонят французский гарнизон из Асколи, займут этот пункт и двинутся по Эмилиевой дороге на Фермо. Четыре тысячи выступят из Акуилы, займут Риети и направятся на Терни; тысяч пять-шесть спустятся из Тальякоццо в Тиволи, чтобы предпринимать набеги в Сабине; восемь тысяч выйдут из лагеря в Сессе и проникнут в папские владения по Аппиевой дороге; наконец, шесть тысяч погрузятся на корабли, отправятся в Ливорно и преградят пути французам, отступающим через Перуджу.
— Отступающим через Перуджу… Генерал Макк, в отличие от гражданина Буонапарте, точно не указывает нам места, где он разобьет неприятеля; он ограничивается тем, что заранее намечает путь его отступления.
— Отнюдь нет, — торжествующе ответил Макк, — я назову также и места, где разобью его.
— Так послушаем же, — сказал король; казалось, война могла доставить ему не меньше удовольствия, чем охота.
— Вместе с вашим величеством и двадцатью-двадцатью пятью тысячами солдат я выступаю из Сан Джермано.
— Так вы выступаете вместе со мною?
— Иду на Рим.
— Опять-таки со мною?
— Направлюсь по дорогам на Чепрано и Фрозиноне.
— Дороги скверные, генерал. Мне случалось на них спотыкаться.
— Неприятель оставляет Рим.
— Вы в этом уверены?
— Рим не относится к числу городов, которые можно оборонять.
— А когда противник оставит Рим, что вы делаете?
— Он отступает к Чивита Кастеллана, представляющей собою могучую крепость.
— Вот как? И там вы его, конечно, не беспокоите?
— Напротив, я атакую его и разбиваю.
— Прекрасно! А вдруг случится, что вы его не разобьете?
— Если мне выпадает честь сказать вашему величеству, что я разобью врага, это равносильно тому, что он уже разбит, — провозгласил Макк, приложив руку к сердцу и склоняясь перед королем.
— В таком случае все в порядке, — отвечал король.
— Имеются ли у вашего величества какие-либо замечания относительно изложенного мною плана?
— Решительно никаких, кроме одного, насчет которого мы должны прийти к соглашению.
— Какого, государь?
— В вашем плане предусматривается, что вы выступаете из Сан Джермано вместе со мною?
— Именно так, государь.