— Ты прав, Микеле. Посмотрим, есть ли при нем какие-нибудь документы, по которым можно было бы узнать, куда его отнести.
Они обшарили все карманы раненого, но, кроме кошелька и часов, ничего не нашли; из этого можно было заключить, что напали на него не воры. Что же касается каких-либо бумаг, если они и были у него, то исчезли.
— Боже мой! Боже мой! Что же делать? — воскликнула Луиза. — Но ведь не могу же я оставить человеческое существо в таком положении.
— Сестрица! — сказал Микеле решительно, как человек, нашедший выход. — Если бы кавалер пришел, пока Нанно тебе гадала, нам пришлось бы скрыться в доме твоей приятельницы герцогини Фуско, ведь он пустует, а ключи у тебя.
— Ты прав, ты прав Микеле! — воскликнула молодая женщина. — Конечно, отнесем его к герцогине. Мы положим его в одной из комнат, выходящих окнами в сад. Там есть дверь. Спасибо, Микеле! Если он, бедняга, выживет, мы сможем там ухаживать за ним, как того потребует его состояние.
— А муж твой, — продолжал Микеле, — ничего не зная, сможет, если понадобится, сослаться на свое неведение. Но он не стал бы делать это, если бы ему об этом рассказали.
— Конечно, не стал бы: он скорее признает себя виновным, чем солжет. Он не должен ничего знать, ни в коем случае! Не то что я сомневаюсь в его великодушии, но, как ты и сам говоришь, мне не следует ставить его в такое положение, когда долг по отношению к его другу-принцу окажется несовместимым с долгом христианина. Посвети нам, Нанно, — сказала молодая женщина колдунье, которая возвратилась с пучком различных трав, — тут не должно остаться ни малейшего следа от присутствия этого юноши.
Нанно пошла впереди со светильником, а за нею понесли раненого; пройдя три-четыре комнаты, группа наконец скрылась за дверью, ведущей в соседний дом.
Но не успели уложить раненого на кровать в комнате, выбранной Луизой, как Нина, менее озабоченная, чем ее хозяйка, в тревоге коснулась ее руки.
Молодая женщина поняла, что камеристка хочет на что-то обратить ее внимание, и прислушалась.
В ворота сада стучались.
— Это кавалер! — воскликнула Луиза.
— Скорей, скорей, сударыня, ложитесь в постель в пеньюаре, — сказала Нина, — остальное я беру на себя.
— Микеле! Нанно! — прошептала молодая женщина, жестом прося их позаботиться о раненом.
Их ответные жесты успокоили ее, насколько это вообще было возможно. Потом словно во сне, пошатываясь, задыхаясь, наталкиваясь на стены, шепча какие-то бессмысленные слова, она добралась до своей комнаты, успела только бросить на стул чулки и туфли, растянуться в постели и, с бьющимся сердцем, затаив дыхание, закрыть глаза и притвориться спящей.
Пять минут спустя кавалер Сан Феличе, которому Нина объяснила, что ворота сада оказались запертыми по ее недосмотру, на цыпочках, улыбаясь, вошел с подсвечником в руке в спальню жены.
Он минуту постоял возле кровати, полюбовался Луизой, освещенной розовой восковой свечой, которую он держал в руке, потом медленно склонился и поцеловал ее в лоб, прошептав:
— Спи, ангел чистоты, да хранит тебя Бог! И да избавит тебя Небо от всякого соприкосновения с силами зла, с которыми я только что расстался!
Потом, оберегая покой, принятый им за сон, он на цыпочках вышел из спальни, осторожно затворил за собою дверь и направился на свою половину.
Но едва только в комнате Луизы погас последний отблеск свечи, как молодая женщина приподнялась на локте и, широко раскрыв глаза, внимательно прислушалась.
Все снова погрузилось в безмолвие и тьму.
Тогда она не спеша откинула шелковое одеяло, лежавшее на постели, спустила босую ногу на керамический пол, встала, держась за изголовье кровати, опять прислушалась и, убедившись, что все тихо, пошла к двери, противоположной той, через которую вошел и вышел ее муж, направилась в коридор, отворила дверь, ведущую к герцогине, и, легкая и безмолвная как тень, оказалась на пороге комнаты, где лежал больной.
Он по-прежнему был без сознания; Микеле толок травы в бронзовой ступке, а Нанно выжимала из них сок на раны больного.
XIII. КАВАЛЕР САН ФЕЛИЧЕ
Мы, кажется, уже говорили в одной из предшествующих глав (быть может, в первой), что кавалер Сан Феличе был ученый.
Но хотя ученые, как и стерновские путешественники, могут разделяться и даже подразделяться на множество категорий, следует различать два основных их разряда: ученые скучные и ученые занимательные.
Первый разряд — самый многочисленный и считается самым знающим.
За свою жизнь нам довелось встретиться и с несколькими учеными занимательными; собратья обычно отмежевывались от них как от людей, наносящих ущерб делу тем, что примешивают к науке остроумие или воображение.
Хотя это и может повредить кавалеру Сан Феличе в глазах читателей, мы все же вынуждены признать, что он принадлежал ко второй разновидности, то есть к разряду ученых занимательных.
Мы говорили также, но давно, а потому читатели могли и забыть это, что кавалеру Сан Феличе было лет пятьдесят с небольшим, одевался он очень просто, но в то же время изысканно и что, не приобретя в своих занятиях, продолжавшихся всю жизнь, никакой определенной специальности, он был скорее человеком знающим, чем ученым.