— Идите вот так. И не позволяйте никому ни следовать за вами, ни подходить к вам.
Молодые люди обменялись рукопожатием и разошлись.
Сальвато осмотрелся вокруг: нигде не было ни души, к тому же ураган еще не совсем стих; дождь прекратился, но молнии, сопровождаемые громом, еще часто сверкали, освещая все небо.
Когда Сальвато проходил мимо самого темного угла дворца королевы Джованны, ему показалось, будто на фоне стены вырисовывается силуэт мужчины; юноша рассудил, что из-за этого останавливаться не стоит: он хорошо вооружен, да и что может сделать ему незнакомец?
Однако шагов через двадцать он все-таки обернулся: тот человек переходил улицу и, по-видимому, собирался направиться по ее левой стороне.
Еще через десяток шагов Сальвато показалось, будто над стенкой, что тянется вдоль моря и служит парапетом дороги, показалась голова, а при его приближении она поспешила спрятаться; он склонился над парапетом и огляделся, но обнаружил лишь сад с пышными деревьями, листва которых поднималась до самого парапета.
Тем временем другой мужчина уже успел догнать его и шел рядом; Сальвато сделал вид, будто хочет подойти к нему, но в то же время не спускал глаз с того места, где исчезла голова.
Тут он при вспышке молнии увидел позади себя человека, который перелезал через стену, а потом, как и он, направился в сторону Мерджеллины.
Сальвато пощупал свой пояс и, убедившись, что пистолеты можно легко вынуть, продолжал путь.
Двое незнакомцев по-прежнему шли по дороге: один — чуть впереди и слева о г него, другой — чуть позади, справа.
Возле королевского особняка посреди улицы двое каких-то мужчин ссорились, без конца размахивая руками и крича во все горло, как это свойственно неаполитанскому простонародью.
Сальвато взвел под плащом курки пистолетов. Он сразу заметил, что спорщики не собираются посторониться, и у него возникло подозрение, что ему готовят ловушку, а потому он направился прямо к ним.
— Ну-ка, дорогу! — сказал он по-неаполитански.
— Это почему же такое? — насмешливо возразил один из них, тотчас позабыв о ссоре.
— Потому, — отвечал Сальвато, — что середина мостовых его величества короля Фердинанда предназначена для дворян, а не для таких проходимцев, как вы.
— А если вам дорогу не уступят? — продолжал другой спорщик. — Что вы тогда скажете?
— Сказать ничего не скажу, а уступить заставлю.
И, вытащив из-за пояса два пистолета, он двинулся прямо на них.
Они посторонились и пропустили его.
Сальвато слышал, как один из них, по-видимому главарь, сказал:
— Да, конечно, это он!
Как читатель помнит, Николино советовал Сальвато не только не подпускать к себе никого, но и не позволять за собою следовать; к тому же фраза, услышанная им, предупреждала о том, что ему грозит опасность.
Он остановился. Заметив это, неизвестные тоже замерли.
Они находились шагах в десяти от него.
Место было пустынное.
Слева стоял дом, все его ставни были затворены, а дальше шла стена сада, над которой высились верхушки апельсиновых деревьев и колышущиеся ветви великолепной пальмы.
Справа — море.
Сальвато прошел еще десять шагов и опять остановился.
Незнакомцы, следовавшие за ним, увидев это, тоже остановились.
Тогда Сальвато пошел назад; четверо неизвестных, которые теперь соединились и были явно из одной шайки, ожидали его.