— Значит, вы с ним согласны?
— Вполне.
— Так садитесь и пишите.
— Говорить ли мне от имени вашего величества или от моего? — спросил Пронио.
— От имени короля, сударь, от имени короля, — поспешил ответить Руффо.
— Значит, от имени короля, раз так хочет кардинал, — промолвил Фердинанд.
Пронио поклонился королю, благодаря не только за разрешение обращаться к народу от имени монарха, но и за позволение сесть в его присутствии. И он легко, просто, без помарок, написал следующее:
«В то время как я нахожусь в столице христианского мира и занят восстановлением Святой Церкви, французы, с которыми я всячески старался поддерживать добрые отношения, угрожают вторжением в Абруцци. Поэтому я решил, несмотря на грозящую мне опасность, пройти сквозь их ряды и возвратиться в мою столицу, находящуюся под угрозой. Но, вернувшись в Неаполь, я пойду навстречу врагам во главе многочисленной армии и уничтожу их. В ожидании этого пусть народ вооружается, спешит на помощь религии, защищает своего короля или, лучше сказать, отца, который готов пожертвовать жизнью, чтобы сохранить для своих подданных их алтари и благосостояние, честь их женщин и свободу! Всякий, не ставший под знамена священной войны, будет считаться предателем родины; всякий, кто сначала объединившись под знаменами, затем покинет их, понесет кару как бунтовщик и враг Церкви и государства.
Рим, 7 декабря 1798 года».
Пронио подал прокламацию королю, чтобы он прочел ее. Но Фердинанд передал ее кардиналу, сказав:
— Я не совсем понимаю, преосвященнейший. Руффо стал читать.
Пронио довольно безразлично следил за выражением лица короля, пока он читал текст прокламации, зато с величайшим вниманием наблюдал, какое впечатление она производит на кардинала.
Читая, Руффо два-три раза обращал взор на Пронио и всякий раз встречался с его пристальным взглядом.
— Я не ошибся в вас, аббат, — сказал кардинал, прочитав листок до конца. — Вы человек незаурядный!
Потом сказал, обращаясь к королю:
— Никому, государь, во всем королевстве, осмелюсь сказать, не сочинить бы такого удачного воззвания, и ваше величество может смело подписать его.
— Вы так считаете, мой преосвященнейший, и никаких возражений у вас нет?
— Прошу ваше величество не изменять в нем ни единого слога.
Король взял перо.
— Как видите, я подписываю не колеблясь.
— Ваше имя, сударь? — спросил Руффо у аббата, в то время как король подписывал воззвание.
— Джузеппе, монсиньор.
— А теперь, государь, пока перо у вас в руках, вы можете добавить повыше вашей подписи:
«Командир Джузеппе Пронио уполномочен мною распространять от моего имени эту прокламацию и наблюдать, чтобы то, о чем в ней говорится, неукоснительно выполнялось».
— Так и писать? — спросил король.
— Да, государь.
Король без возражений добавил строки, продиктованные кардиналом.
— Готово, — сказал он.
— А теперь, ваше величество, — продолжал Руффо, — пока господин Пронио снимет с этой прокламации копию, — вы слышите, командир, король столь доволен вашей прокламацией, что желает снять с нее копию, — теперь, государь, подпишите на имя командира чек на десять тысяч дукатов.
— Монсиньор! — воскликнул Пронио.