— Так вот, друг мой любезный… так вот, дорогой д'Асколи, речь о том, чтобы ты поменялся со мною платьем.
— Тогда якобинцы, если схватят нас…
— Понимаешь, если они нас схватят, думая, что ты король, они только тобою и займутся. А я тем временем удеру, а когда ты докажешь, кто ты такой, то, не подвергнув себя большой опасности, прославишься как спаситель своего государя. Понимаешь?
— Речь не о том, большей или меньшей опасности я подвергнусь; речь о том, чтобы услужить вашему величеству.
Тут герцог д'Асколи снял с себя мундир и, подавая его королю, просто сказал:
— Пожалуйте ваш, государь.
Как ни был эгоистичен король, такая преданность растрогала его; он обнял герцога и крепко прижал его к груди; потом, сбросив мундир, с ловкостью и проворством опытного камердинера помог герцогу одеться и застегнул на нем мундир сверху донизу, как ни пытался д'Асколи не допустить этого.
— Готово! — сказал король. — Теперь ордена. Прежде всего он повесил ему на шею Константиновский орден Святого Георгия. Потом вдруг спросил удивленно:
— А ты разве не командор Святого Георгия?
— Командор, государь, но без командорства, хотя ваше величество не раз обещали учредить таковое для меня и старших сыновей нашей семьи.
— Учреждаю его, д'Асколи, учреждаю с рентой в четыре тысячи дукатов. Слышишь?
— Благодарю вас, государь.
— Не забудь напомнить мне об этом. А то я могу и запамятовать.
— Да, знаю, вы очень рассеяны, ваше величество, — сказал герцог не без горечи.
— Молчи! Не будем говорить в такой момент о моих недостатках, это было бы невеликодушно. А орден Марии Терезии у тебя, по крайней мере, есть?
— Нет, государь, этой чести я не удостоился.
— Я скажу зятю, чтобы тебя наградили им. Итак, бедняга д'Асколи, у тебя только орден Святого Януария?
— Его у меня нет, государь, как нет и Марии Терезии.
— И Святого Януария нет?
— Нет, государь.
— Нет Святого Януария? Cospetto! 83 Стыд какой-то! Награждаю тебя им и дарю орденский знак с этого мундира — ты заслужил его. Как мундир тебе к лицу! Словно для тебя и сшит!
— Ваше величество, может быть, не заметили, что орден весь в бриллиантах?
— Заметил.
— Он стоит, пожалуй, тысяч шесть дукатов…
— Мне хотелось бы, чтобы он стоил десять тысяч.
Король облачился в мундир герцога, на котором действительно был всего-навсего один серебряный орден Святого Георгия, и поспешил застегнуться.
— Странно, до чего мне впору твой мундир, д'Асколи; в моем мне почему-то было душно. Ух!
И король глубоко вздохнул.
Тут послышались шаги почтмейстера.
Король схватил плащ и собрался накинуть его на герцога.
[83] Черт возьми! (ит.)