У подъезда театра Арджентина Фердинанда ждал экипаж, и король бросился в него вместе с Макком, крикнув д'Асколи, чтобы тот присоединился к ним.
Макк почтительно занял место на передней скамейке.
— Садитесь позади, генерал, — сказал ему Фердинанд, который и тут не мог отказаться от обычной своей иронии, не понимая, что в данном случае смешон и сам. — Вам, кажется, придется еще пятиться немалый путь, а потому не надо этого делать, пока нет крайней необходимости.
Макк вздохнул и пересел к королю.
Герцог д'Асколи поместился на передней скамейке.
Около дворца Фарнезе на минуту остановились; из Вены прибыл курьер с депешей австрийского императора; король поспешно вскрыл ее и прочитал:
«Превосходнейший брат мой, кузен, дядя, тесть, свойственник и союзник!
Позвольте мне сердечно поздравить Вас с успехом Ваших войск и с Вашим триумфальным въездом в Рим…»
Король не стал читать дальше.
— Да, нечего сказать, — заметил он, — депеша подоспела вовремя.
И он сунул ее в карман.
Потом, осмотревшись вокруг, спросил:
— Где курьер, который привез депешу?
— Я здесь, государь, — сказал курьер, подходя к королю.
— Ах, это ты, друг мой? Вот тебе за труды, — сказал король, отдавая ему свой кошелек.
— Ваше величество соблаговолит оказать мне честь, доверив мне ответ для моего августейшего государя?
— Разумеется; но я дам тебе ответ устно, так как у меня нет времени писать. Не правда ли, Макк, у меня нет времени?
Макк склонил голову.
— Не беспокойтесь, — отвечал курьер, — я ручаюсь вашему величеству за свою память, она у меня отличная.
— Значит, ты уверен, что передашь своему августейшему монарху то, что я тебе скажу?
— Слово в слово.
— Так вот, скажи ему от моего имени, — понимаешь: от моего имени…
— Слушаю, государь.
— Скажи ему, что его брат и кузен, дядя и тесть, свойственник и союзник король Фердинанд — осел.
Курьер в ужасе отшатнулся.
— Не меняй ни слова, — продолжал король, — и таким образом ты произнесешь величайшую истину, когда-либо изреченную тобою.
Курьер отошел ошеломленный.
— А теперь, когда я сказал его величеству австрийскому императору все, что должен был ему сообщить, — в дорогу!
— Осмелюсь обратить внимание вашего величества, — сказал Макк, — что ехать через римскую равнину в экипаже небезопасно.
— А как, по-вашему, мне ее пересечь? Пешком идти?