— Что с вами? — спросил Сальвато.
— Я молюсь, — отвечала Луиза.
— Кому?
— Моему ангелу-хранителю… Станьте на колени, Сальвато, и помолитесь со мною.
— Странно! Странно! — прошептал молодой человек, подчиняясь какой-то необоримой силе.
И он преклонил колена.
Прошло несколько мгновений; Луиза опустила голову, Сальвато очнулся, и они посмотрели друг на друга с великой грустью, зато в полном душевном покое.
Время текло.
Печальные часы проходят так же быстро, а иногда даже быстрее часов счастливых. Молодые люди не давали друг другу никаких обещаний на будущее, они говорили только о прошлом. Нина входила, уходила; они не обращали на нее внимания, они жили в каком-то неведомом мире, между небом и землей, но при каждом бое часов вздрагивали и глубоко вздыхали.
В восемь часов вошла Нина.
— Вот, Микеле прислал, — сказала она.
И она положила к ногам молодых людей сверток.
Они развернули его: то было крестьянское платье, купленное Микеле.
Женщины вышли из комнаты.
Сальвато хватило нескольких минут, чтобы облачиться в одежду, в которой ему предстояло бежать. Он отворил дверь.
У Луизы вырвался удивленный возглас. В наряде горца он казался еще красивее и изысканнее, если это вообще было возможно, чем в платье горожанина.
Последний час промелькнул так, словно минуты превращались в секунды.
Пробило девять.
Луиза и Сальвато внимательно пересчитали один за другим все удары часов, хотя прекрасно знали, что бьет девять.
Сальвато взглянул на Луизу. Она поднялась первою.
Вошла Нина.
Девушка была бледна как полотно, брови ее нахмурились, за полуоткрытыми губами виднелись белые острые зубы, они были стиснуты, и ее голос как бы с трудом прорывался сквозь них.
— Микеле ждет, — выговорила она.
— Пойдемте, — сказала молодая женщина, протягивая Сальвато руку.
— Вы благородны и великодушны, Луиза, — прошептал Сальвато.
Молодой офицер встал. Он был мужествен, однако пошатнулся.
— Обопритесь на меня еще раз, друг мой, — сказала Луиза. — Увы, в последний раз!
Когда они достигли комнаты, выходящей окнами в переулок, до их слуха донеслось ржание коня. Микеле находился на посту.
— Отвори окно, Джованнина, — сказала Луиза. Джованнина исполнила приказание.
Немного ниже подоконника в темноте можно было различить человека и лошадь; окно выходило на небольшой балкон.