— Да. Она останется у нас до тех пор, пока для нее не смогут построить новую хижину.
Она обернулась к гостям, и неожиданно ее лицо осветила улыбка.
— Вы и в самом деле думаете, что король Томар выслушает вашу просьбу об уменьшении податей?
Застигнутый врасплох Эйджер сумел достойно ответить на неожиданный вопрос. Линану оставалось лишь восхищаться жизненным опытом своего наставника и радоваться тому, что вопрос был обращен не к нему.
Успешно прервав таким образом поток вопросов о лесе, Белара успокоилась. Когда вернулась домой Сибе, высокая спокойная женщина с печальными глазами, и принесла полную корзину с тяжелыми орехами, Белара попросила своих гостей помочь их очистить.
За час до наступления темноты появились мужчины — Рохет и муж Сибе, Венте. Деревенские ребятишки успели по дороге рассказать им о том, что в деревню пришли незнакомые люди, поэтому, когда мужчины переступили порог хижины, они не удивились присутствию гостей. Оба они были высокого роста, с длинными жилистыми руками, с взлохмаченными черными волосами и такими же бородами. С вытянутых скуластых лиц на гостей внимательно и приветливо смотрели карие глаза. Познакомившись с путниками, Рохет спросил:
— Значит, вы говорите, что пришли с хребта Эбриус?
Судя по тому, как прозвучал вопрос хозяина, он не был в этом убежден.
— Мы идем из маленькой деревни на северной стороне хребта, — ответил Эйджер. — Она называется Новало. Отсюда приблизительно в десяти днях пути.
— Насколько же мала ваша деревня?
Эйджер пожал плечами, от всей души желая, чтобы Рохет сменил тему разговора, и думая о том, что в конце концов, если он не прекратит своих настойчивых расспросов, самого Эйджера ему удастся поймать на каком-нибудь пустяке.
— Что-то около восьмидесяти человек.
— То есть, в точности ты сам не знаешь?
— Когда мы уходили, в деревне были три беременных женщины, — быстро нашлась Дженроза. — Так что сейчас в нашей деревне может оказаться уже восемьдесят три души.
Рохет повернулся к Линану.
— А где, по вашим словам, вы столкнулись с разбойниками?
— Мы этого не говорили, — ответил вместо принца Камаль. — Это случилось в двух днях пути до кромки леса.
Рохет понимающе наклонил голову.
— Ну хорошо, значит, в самом лесу на вас никто не нападал. Да этого и не могло случиться. Ведь, кроме нас, лесорубов, да еще наших семей в лесу никого нельзя встретить. Ваше появление просто удивительно. Этим путем к нам никто не приходил вот уже… сколько же лет, Белара? Года три, а может быть, четыре? В общем, очень давно. Конечно, никто не ходит через этот лес.
Ни один из беглецов не произнес ни слова, предоставляя Рохету продолжать свои расспросы.
— А видели ли вы в лесу кого-нибудь еще?
— Кого-нибудь еще? — переспросила Дженроза.
— Женщину, — уточнил хозяин, и было заметно, как напряглась его шея.
Линан сразу же вспомнил два зеленых глаза, смотревших на него из темноты, но ничего не сказал.
— Нет, больше мы никого не видели, — ответила Дженроза.
Рохет повертел головой, будто отгоняя назойливую муху.
— Значит, вы направляетесь к королевскому двору, чтобы поговорить с королем о податях? Ну что ж, в таком случае я желаю вам удачи.
— А велики ли у вас здесь подати? — спросил Камаль.
— Подати? У нас? — Рохет от души расхохотался. — Здесь вот уже лет сто не бывало сборщиков податей. Они не любят этот лес. Так что нам повезло.
Мужчины вернулись из леса со связками кроликов в руках, и теперь этих кроликов обернули листьями и зажарили на обед, а дополнением к ним послужили жареные орехи и темная подливка, приготовленная из грибов, которые в этот день удалось собрать Сибе. В подливку обмакивали кусочки свежего хлеба, который испекла Белара, а запивали все блюда из нескольких бутылей лесного меда.