— Ты отлично исполняешь свое дело, мальчик, — с сердечным участием проговорил Камаль. — Подобная бдительность достойна похвалы.
После этого оба солдата повалились на землю и почти тотчас же снова заснули.
Линан озлобленно принялся подкладывать в огонь сучья до тех пор, пока языки пламени не поднялись намного выше. Он обошел кругом костер, самым внимательным образом оглядывая землю. Никаких следов не было, вообще вокруг костра он не обнаружил ничего необычайного.
»О да, ты могущественный воин, — мысленно заговорил он сам с собой. — Ты создаешь врагов из теней, треска сучьев и собственного страха, будто тебе не хватает тех, кто уже стал твоим недругом».
Он сел на землю возле огня и попытался расслабиться, однако когда вскоре его на посту часового сменила Дженроза, он продолжал испытывать сильнейшее душевное напряжение и из-за этого не мог заснуть еще около часа. Когда наступило утро, и он проснулся, он чувствовал себя усталым, раздражительным и никак не мог выбросить из головы воспоминание о тех двух зеленых глазах.
Беглецы очень аккуратно делили между собой сушеную рыбу и ягоды, которые им удалось собрать в полях, но, несмотря на это, запах съестного полностью закончился к концу четвертого дня их дороги через лес. В лесу они смогли набрать еще несколько горсточек черники и орехов, но этого было слишком мало, чтобы утолить нараставший голод и избавиться от голодных колик в желудках, которые нарушали спокойный сон. Им приходилось теперь довольствоваться лишь свежей водой, утолявшей жажду, которую они брали в ручьях, во множестве встречавшихся на их пути.
Утром пятого дня они неожиданно вышли на широкую дорогу, по которой определенно кто-то проходил совсем недавно. В пыли отпечатались следы человеческих ног, на глаза им попался выпавший откуда-то гвоздь, неподалеку от него в пыли лежала брошь, еще не успевшая потерять своего блеска. Спустя несколько часов путники услышали впереди людские голоса, донеслось до них и хрюканье одной или двух свиней. Настроение друзей поднялось, однако они не были уверены в том, что увидят в действительности, и потому продолжали двигаться с возможными предосторожностями.
Вскоре они вышли к маленькой деревушке, состоявшей не более чем из дюжины хибар, расположенных вокруг ровной площадки, в середине которой находился колодец. Повсюду здесь сновали маленькие ребятишки, абсолютно одинаково одетые в незамысловатые комбинезоны, подпоясанные на талии грубыми шнурами. Между хибарками и колодцем быстро ходили женщины в длинных шерстяных платьях с широкими кожаными поясами. У каждой из них в руках была либо тяжелая корзина с выстиранным бельем, либо деревянная кадка с водой. Все они осторожно поднимали свою ношу так, чтобы не задеть головы детей, которые уворачивались и прыгали вокруг них с самым беззаботным видом.
Как только жители деревушки заметили незнакомцев, жизнь в ней точно замерла. Счастливые лица ребятишек изменили свое выражение — теперь на них можно было прочесть неуверенность и страх, — а женщины побросали свои корзины и кадки и все, как одна выхватили из-за поясов длинные искривленные ножи. Лезвия сверкнули в лучах солнечного света, пробивавшихся сквозь заросли.
— Нечего сказать, очень дружелюбная компания, — тихо пробормотала Дженроза.
— Ты заметил, как их много? — спросил Эйджера Камаль.
Эйджер с отсутствующим видом кивнул, а Линан осознал, что в действительности для такого небольшого числа хибарок людей казалось слишком много. Лишь в следующий миг он увидел крыши еще нескольких домишек, стоявших вдоль дороги, отходившей в сторону от деревушки.
Камаль велел своим спутникам оставаться на местах, а сам неторопливо и осторожно прошел на десять шагов вперед, раскинув руки с растопыренными пальцами в стороны.
— Мы не собираемся причинить вам никакого зла, — сказал он.
— Мы постараемся это не допустить, — отозвалась женщина, стоявшая возле колодца. Она была ниже остальных, но что-то в ее голосе выдавало ее старшинство. Женщина прошла несколько шагов в сторону Камаля.
— Кто вы такие, и как вы здесь оказались?
— Это собаки, Белара! — с неподдельной тревогой воскликнула одна из женщин. — Это Силонские собаки!
Среди людей послышался испуганный гул голосов, однако ни одна из женщин не опустила ножа и не отступила ни на шаг.
— Не говори ерунды, Энасна, — отозвалась та, которую звали Беларой. — Совсем недавно был полдень. Никакие собаки в это время не выходят из леса.
Камаль пожал плечами, взглянул на Энасну.
— Как вы можете видеть сами, мадам, у меня две ноги, а не четыре. Я не собака, я путник. — Он повернулся к первой женщине. — Я так понимаю, что вас зовут Белара. Меня и моих друзей жители нашей деревни отправили в Спарро к королю Томару. Мы должны просить его о снижении податей — последнее лето было для нас злым, и наши урожаи слишком скудны.
— До Спарро можно дойти более легкими путями, чем через Силонский лес, — сказала Белара, и на этот раз в ее голосе прозвучала угроза. — Да и одеты вы совсем не так, как деревенские жители, которых мне когда-либо приходилось видеть. Вы солдаты, а у женщины на тунике магические знаки.
— Наша деревня находится у северного подножия хребта Эбриус. Этот путь самый прямой, а чем скорее мы доберемся до двора короля Томара, тем скорее моя деревня получит облегчение. Что касается нашей одежды, то мы живем в опасных местах и должны защищать сами себя. Правда и то, что женщина немного разбирается в магии, однако она еще слишком юна и пока только учится.
В то время, как Камаль говорил, Белара пристально разглядывала его спутников.
— Что случилось с твоим горбатым другом? — спросила она, указав острием ножа на Эйджера.
— Рана моего друга очень старая, он был тяжело ранен, когда сражался за королеву Ашарну во времена Невольничьей Войны.
— А почему твоя рука на перевязи?
— Дорогой на нас напали бандиты. Меня ранили в руку, а женщина сейчас приходит в себя после удара по голове.
— Много ли досталось бандитам? — спросила Белара с неподдельным любопытством, пересилившим все остальные эмоции.
— Каждому по неглубокой могиле, — грубовато ответил Камаль.