— Действительно, друг мой? Что ж, это было необычайно дельное решение. А кто вы такой?
— Я путешественник. Этой ночью мы заночевали здесь вместе с тремя товарищами.
Выражение лица священника тотчас стало подозрительным.
— Значит, вы чужестранцы?
— Чужестранцы, которые хотят вам помочь, — быстро ответил Эйджер. — Вполне возможно, что тот, кто это сделал, кроме этого, причинил какое-то зло одному из наших товарищей. Его нет в его комнате, он исчез.
— Или бежал из страха за собственную жизнь, сделав свое ужасное дело, — заметил священник.
— У него не было причин для этого.
— Айран был человеком небедным. Для кого-то и горстка золотых монет могла бы стать более чем достаточной причиной для того, чтобы загубить невинную душу.
— В таком случае, может быть, вы посмотрите, не пропали ли какие-нибудь золотые монеты? — предложил Эйджер. — Боже мой, еще одно здравое предложение. Но я не знаю, где Айран хранил выручку.
В это мгновение появилась работница в сопровождении нескольких поваров и слуг, которых Эйджер видел ночью. Все они обступили тело Айрана, точно щенки вокруг мертвой матери, всхлипывая с потерянным видом. Священник попытался было всех успокоить, однако от его слов собравшимся, казалось, стало еще хуже, всхлипывания превратились в подвывания.
— Деньги, — напомнил священнику Эйджер.
Тот кивнул.
— Левит, — сказал он, обняв за плечи одного из молодых людей. — Послушай меня, Левит. Где ваш хозяин хранил выручку?
— Он умер, господин Этин, — воскликнул Левит. — О боги, он умер!
Этин слегка встряхнул молодого человека.
— Слушай, Левит, ты должен мне сказать, где Айран хранил свою выручку. Мы должны знать, не воры ли его убили.
Левит показал под выщербленный стол, представлявший собой огромную деревянную плиту на стальных колесах.
— Там, внизу. Там отходит одна доска.
Эйджер, не дожидаясь священника, подошел к столу и наклонился. Кончиком меча он стал проверять доски и вскоре нашел одну, которая приподнималась над остальными. Он сдвинул ее и стал шарить в образовавшемся отверстии. Вскоре он поднялся, держа в руке покрытую ржавчиной металлическую шкатулку. Он потряс ее, и все услышали звон монет.
— От нее должен быть ключ, — сказал священнику Эйджер.
— Он на веревке вокруг его… его шеи, — прошептал Левит, показывая на тело Айрана.
Этин, видимо, колебался, однако Эйджер решительно склонился над телом, снял с окровавленной шеи кожаную веревку, на которой висел ключ, и открыл металлическую шкатулку. Всем присутствующим он показал ее содержимое — шкатулка была наполовину заполнена монетами, среди которых виднелось несколько золотых, а остальные в большинстве своем медными.
— Ну так что вы скажете, вся ли здесь ночная выручка? — обратился Эйджер к Левиту.
— Здесь больше, сэр. Скорее всего, это деньги, полученные за две ночи. Должно быть, он собирался отнести эти деньги сегодня утром господину Шеллвизу.
— Господину Шеллвизу?
— Это наш судья, — пояснил Эйджеру Этин. — У него в кабинете есть несгораемый шкаф.
Он взглянул на Эйджера.
— А если это было сделано не для того, чтобы украсть деньги, то почему Айрана убили?
— Чтобы он не помешал похитить моего товарища, — отозвался Эйджер. — Второй наш друг уже осмотрел все вокруг харчевни. Он обнаружил следы трех лошадей, однако, кроме них, он увидел следы четверых людей. Он смог определить, что этим следам по меньшей мере пять часов. К тому времени Айран был уже мертв. Вы можете потрогать его пальцы, если не верите мне.
Священник вздрогнул.