Протекторат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Конте устало пожал плечами:

— А разве у меня есть выбор?

— Есть. Мы вас ни в коей мере не принуждаем. Миссия на Дамогране под силу только добровольцу, иначе провал неизбежен. Вы можете отказаться от задания без всяких последствий для вашей дальнейшей карьеры; это я вам гарантирую. Все обвинения против вас будут немедленно сняты, по представлению адмирала Росси Генеральный Штаб присвоит вам очередное звание контр-адмирала и утвердит ваше назначение командующим эскадры. Так что решайте.

Конте задумчиво пожевал губами.

— Это форменный шантаж, адмирал. Настоящее иезуитство! Вы приперли меня к стенке. Если бы не повышение, я бы еще подумал, но так… Я не смогу спокойно носить адмиральский мундир и командовать эскадрой с сознанием того, что однажды уже спасовал перед трудностями и предпочел более легкий путь. Вы же прекрасно знали, что я не откажусь.

— Вы согласились бы в любом случае, — произнес Ваккаро, удовлетворенно потирая руки. — Адмирал Росси охарактеризовал вас как человека с сильно развитым чувством долга и всецело преданного идее Протектората. Он даже предложил мне пари, что вы согласитесь на любых условиях. Я пари не принял, поскольку тоже был уверен в вашем согласии. Вы взялись бы за это задание хотя бы потому, что надеетесь доказать невиновность адмирала Сантини, который в курсантские годы был для вас образцом для подражания. Я прав, не так ли?

— Да, — не стал отрицать Конте. — А вы не боитесь, что из симпатии к адмиралу Сантини я скрою от вас неблагоприятные для него факты?

— Этого я опасаюсь меньше всего. Во-первых, если Сантини замешан в заговоре, это будет значить для вас крушение идеала, и вы не станете выгораживать человека, который предал — или продал — свои убеждения. Во-вторых, вы никогда не пойдете на сделку с собственной совестью. Вы прекрасно понимаете, что слияние Корпуса с Семьями будет настоящей катастрофой. Протекторат из союза свободных миров превратится в еще одну кровожадную империю, а мы, военные, станем обыкновенной бандой разбойников, вооруженных самым совершенным оружием массового уничтожения. — Адмирал прокашлялся и положил папку в ящик стола. — Что ж, ладно. С докладом нашего агента вы ознакомитесь позже. Вам не следует слишком долго задерживаться у меня. По официальной версии в настоящий момент я пытаюсь убедить вас признать свою вину в обмен на смягчение наказания, а вы упорно отказываетесь. Когда вы выйдете от меня, то сразу же в приемной напишете на имя начальника Генерального Штаба рапорт об отставке и передадите его моему адъютанту. Только не забудьте особо подчеркнуть, что решительно отвергаете все обвинения в ваш адрес. Не скупитесь на резкие выражения — в рамках допустимого, разумеется; даже дураку должно стать ясно, что вы собираетесь уйти со службы, громко хлопнув дверью. Завтра эта новость будет у всех на устах, многие начнут роптать, и мы вроде как будем вынуждены пойти на попятную. Через два дня адмирал Росси вызовет вас к себе — якобы для того, чтобы сообщить, что ваша отставка не принята. А в начале следующей недели вы получите новое назначение и станете капитаном эскадренного миноносца «Отважный», еще месяц назад прикомандированного к дамогранской базе. Подкрепление, так сказать. — Адмирал ухмыльнулся. — Вы уж извините, полковник, но это эсминец класса «Викинг». Конте моментально скис.

— Ну, спасибо! Ничего подревнее вы найти не могли?

— Увы, нет. Это последний «Викинг» у нас на вооружении. Он еще в хорошем состоянии, и нам было жаль списывать его в утиль. Тем более что на Дамогране не хватает кораблей. А для вас это будет отличное прикрытие. Согласитесь: многим покажется очень подозрительным, если вам дадут современный боевой крейсер, в то время как даже флагман дамогранской эскадры морально устарел лет двадцать назад.

— Я все понимаю, адмирал. Просто моя первая реакция…

— Ваша первая реакция была понятной, — сказал Ваккаро. — Пересесть с «Вулкана» на «Викинг», с новейшего линкора на старый эсминец, удовольствие небольшое. Впрочем, «Отважный» — весьма надежное и быстрое судно, оно развивает крейсерскую скорость до трех с половиной парсеков в час. А маневренность и огневая мощь для ваших целей не столь важны. Правда, ходовые двигатели на высоких уровнях «ц» сжигают слишком много дейтерия, так что по пути вам придется сделать две остановки для дозаправки — на Нью-Джорджии и Эль-Парадисо. Ни в коем случае не отказывайтесь, если власти этих дружественных нам планет попросят вас принять на борт пассажиров, — свободного места на эсминце достаточно, вы всего лишь выполняете перелет с Терры-Сицилии на Дамогран, поэтому не стоит возбуждать лишних подозрений. О рейсе «Отважного» было объявлено еще месяц назад, вылет состоится в срок, мы только поменяем капитана. Поэтому не исключено, что на одной из промежуточных остановок на ваш корабль попытаются подсесть киллеры Семьи Маццарино. Тогда ими займутся двое специальных агентов, которые будут в составе экипажа. Вам все ясно, полковник?

— Да, адмирал. Я уже могу идти составлять рапорт?

— Да, пожалуй… Нет, подождите еще минутку. — Адмирал Ваккаро немного помолчал, явно колеблясь, затем произнес: — Между прочим, я спрашивал о вашей личной жизни вовсе не из праздного любопытства.

— Да, — произнес Конте таким тоном, который можно было истолковать как «я весь внимание».

— Отсюда ваш корабль отправится по меньшей мере с одним пассажиром на борту. Буквально на днях была получена заявка от Евы Монтанари, падчерицы адмирала Сантини. Недавно она закончила учебу в Университете Нуово — Палермо и теперь решила вернуться на Дамогран к матери и отчиму. Для нас это удачное стечение обстоятельств.

— Да, — повторил Конте все с той же интонацией.

— Полагаю, вам было бы полезно… гм-м… подружиться с этой девушкой. Вы понимаете?

— Понимаю.

— Только будьте осторожны, не увлекайтесь, — совершенно серьезно предупредил адмирал. — Она все-таки из Семьи.

2

Виктория Ковалевская, дитя звёзд

Мой сосед за карточным столом собирался меня убить. Просто так, не ради дела, а потому что я ему не нравилась. Очень сильно не нравилась — а в глазах таких людей, как Оганесян, это было достаточным поводом для убийства. Столь глубокая неприязнь ко мне выросла из первоначальной симпатии: он сразу положил на меня глаз, но я упорно игнорировала все его знаки внимания, отчего Оганесян почувствовал себя оскорбленным и решил, что я должна быть наказана.

Впрочем, он пытался убедить себя в том, что мое поведение крайне подозрительно и я явно что-то разнюхиваю, но на самом-то деле его решение избавиться от меня было продиктовано исключительно уязвленной гордостью. Однако же при всей необоснованности и надуманности своих подозрений Оганесян был совершенно прав: я действительно представляла для него серьезную опасность, и гораздо большую, чем он мог себе вообразить…

Крупье вновь сдал карты. Мне пришла пара тузов, у Оганесяна было три дамы, а у сидевшего справа от меня Геворкяна — две шестерки. Четвертый игрок, Майсурян, надеялся подобрать валет или шестерку и заиметь «стрит», но он не знал, что у него нет никаких шансов — все эти карты уже были на руках.

В первом круге никто не пасовал, но и ставок не повышал. Дождавшись своей очереди, я сбросила две карты, а взамен обзавелась третьим тузом. У Геворкяна как были, так и остались две шестерки; Майсурян по-прежнему располагал недоделанным «стритом»; зато Оганесян, вдобавок к уже имевшимся у него трем дамам, подобрал еще одну.

Будь это обычный покер, я бы немедленно сказала «пас». Обычно я играю наверняка и не блефую, если не уверена, что мой блеф пройдет; эта бесхитростная тактика обеспечивает мне, как правило, небольшой, но стабильный выигрыш. Однако в арцахской разновидности покера одним подбором дело не ограничивалось: здешние правила предусматривали еще и второй, который объявлялся, когда в игре оставалось лишь два человека. А поскольку четвертый туз по-прежнему был в колоде, то у меня имелся неплохой шанс побить карту Оганесяна. В худшем случае я теряла какие-нибудь две сотни драхм — если, конечно, Геворкян со своей парой шестерок не затеет долгий торг.

Геворкян не стал рисковать и сказал «пас» вслед за Майсуряном. Оганесян подобрал одну карту, хотя в этом не нуждался. Я взяла две — и одной из них оказался туз. Внешне я сохранила полную невозмутимость, лишь уголок моего рта чуть заметно дернулся книзу. Как я и ожидала, Оганесян принял это за свидетельство моей неудачи и после секундных колебаний поднял ставку до пятисот. Тщательно отмеренная доза его неуверенности была призвана убедить меня, что у него карта тоже не блеск.

Стараясь не переиграть, я на короткий миг замялась, после чего поставила на кон шестьсот драхм. Оганесян поднял ставку до тысячи. Я приняла ее, предлагая открыть карты. Он отверг мое предложение и подвинул к центру стола три фишки по пятьсот драхм. Я снова приняла его ставку и снова предложила открыться, но Оганесян опять отказался. Милая игра, этот арцахский покер!

Третьей возможности обойтись «малой кровью» я ему не предоставила, так как не была полностью уверена, что он отвергнет ее. Мы принялись поочередно повышать ставки. Оганесян не сомневался, что я блефую, поэтому на первых порах почти не переживал. Лишь когда общий размер кона превысил двести тысяч и ему пришлось выписывать чек для получения дополнительных фишек, он наконец занервничал и предложил открыть карты.

Я отказалась — и в первый раз, и во второй. Тогда Оганесян решил задавить меня в финансовом плане, в расчете на то, что рано или поздно я окажусь неплатежеспособной и буду вынуждена спасовать. Он не знал, что еще две недели назад я открыла в Объединенном банке Арцаха, который обслуживал все местные игровые заведения, кредит под обеспечение своей космической яхты. Оный кредит, разумеется, был ограничен оценочной стоимостью моего изрядно устаревшего «Звездного Скитальца», но это меня мало волновало: по правилам казино, размер ставки ограничен ста тысячами, и, когда торг дойдет до этой суммы, мы будем вынуждены открыть свои карты.