Протекторат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы хотите сказать, что одобряете мои действия?

— Конечно, одобряю, — произнес адмирал. — На вашем месте я поступил бы точно так же.

— Но… Тогда я ничего не понимаю. Ведь это вы дали ход рапорту Эспинозы. И вы же утвердили состав комиссии, в которую вошли… э-э… — Конте замялся в нерешительности.

— Такие же самодовольные ничтожества, как и сам Эспиноза, — докончил за него адмирал. — Все верно, полковник, вас подставили. И сделали это мы с начальником Генерального Штаба. Я очень сожалею, что с вами так жестоко обошлись и приношу вам извинения, которые, надеюсь, вы примете и не будете держать на нас зла. Мы поступили так по суровой необходимости — сейчас вы нужны нам, и нужны именно в роли опального офицера, жертвы закулисных интриг верховного командования.

— Зачем?

— Скоро поймете, не горячитесь. Прежде всего, вы в курсе, что говорят об этом расследовании офицеры Корпуса?

— Говорят разное, — неопределенно сказал Конте.

— Да, разное. И это естественно. У каждого человека есть друзья и враги, доброжелатели и злопыхатели, сторонники и противники. Но даже многие из лагеря ваших противников признают, что это дело шито белыми нитками, и кое-кто из высоких чинов Генерального Штаба стремится погубить вашу карьеру. Дескать, некоторые старики адмиралы до дрожи в коленках боятся восходящей звезды Корпуса и готовы на все, чтобы заставить ее померкнуть, а то и вовсе исчезнуть с небосвода… Кстати, как вы восприняли позицию в вашем деле адмирала Росси?

— Я был огорчен, — коротко ответил Конте.

Это было еще мягко сказано. Он не сомневался, что главнокомандующий Девятым флотом поддержит его, и был потрясен до глубины души, когда тот отмолчался, а позже отказал ему в приеме…

Адмирал Ваккаро улыбнулся:

— Думаю, вам приятно будет узнать, что ровно две недели назад адмирал Росси в этом самом кабинете метал гром и молнии, отстаивая вашу правоту. Своей запальчивостью он чуть было все не погубил, и мне пришлось в спешном порядке, без санкции начальника Генштаба, посвятить его в наши планы. Он вынужден был признать, что просто грех не воспользоваться таким случаем. Хотя кроме вас у меня на примете было еще несколько офицеров, вы имели перед остальными два важных преимущества. Во-первых, против вас не нужно было фабриковать обвинение, стоило лишь тенденциозно подобрать состав комиссии. Во-вторых же, вы идеально подходите для этого задания.

— Что за задание? — спросил Конте. Адмирал Ваккаро облокотился на стол и сплел перед собой пальцы рук.

— Надеюсь, вы слышали об адмирале Сантини?

Поскольку вопрос был чисто риторический, Конте не стал отвечать «так точно», а лишь молча кивнул. Конечно же, он слышал, еще бы не слышать. Его самого нередко сравнивали с Фабио Сантини, который в свое время тоже был восходящей звездой Корпуса. Вице-адмирал в тридцать пять лет, адмирал — в тридцать восемь, заместитель командующего, а потом и командующий элитарным Девятым флотом, гениальный стратег и тактик, герой битвы при Кашимбу, Сантини был кумиром всех юношей и девушек, решивших посвятить себя военной службе. На последнем курсе академии Конте прослушал короткий цикл его лекций по тактике орбитального боя и до сих пор сохранил яркие воспоминания об этом в высшей степени незаурядном человеке. Фабио Сантини прочили блестящее будущее; возможно, сейчас он сидел бы на месте адмирала Ваккаро или даже самого начальника Генштаба, но… Одиннадцать лет назад Сантини женился на племяннице дона Микеле Трапани и тем самым поставил крест на своей карьере.

Для офицера Корпуса не было более верного способа совершить профессиональное самоубийство, чем породниться с одной из Семей. Это автоматически означало отставку или, в лучшем случае, перевод в какое-нибудь захолустье, на самую незначительную должность. Здесь не было ничего личного (хотя личная неприязнь военных к Семьям ни для кого не секрет); такими жесткими, порой драконовскими мерами Корпус предохранял себя от влияния Семей, опутавших своей паутиной все прочие сферы жизни сицилианского общества. По большому счету, только благодаря независимости и политической неангажированности военных Терра-Сицилия до сих пор не скатилась в пучину межклановых войн. В свою очередь и Семьи были кровно заинтересованы в нейтралитете Корпуса, который на строго паритетной основе обеспечивал их экономические и астрополитические интересы в Галактике. Разумеется, любой дон втайне мечтал о контроле над Корпусом, но в то же время обливался холодным потом при мысли, что другой дон может оказаться проворнее. В результате каждая Семья ревностно следила за тем, чтобы другие Семьи не вмешивались в деятельность Корпуса, а попытка подкупа офицера считалась тягчайшим преступлением, чуть ли не актом агрессии против остальных Семей. Брачные связи с военными также не приветствовались. Но тут соперничающие Семьи могли не беспокоиться — Корпус сам наказывал своих ослушников. И наказывал жестоко: страдали не только офицеры, нарушившие неписаный закон Корпуса, но и их ближайшие родственники.

Скандальный брак Фабио Сантини повлек за собой отставку его дяди и младшего брата, а племянник, учившийся на последнем курсе академии, с треском провалил выпускные экзамены и вместо офицерского диплома получил «волчий билет». Конте слышал, что дядя опального адмирала стал капитаном торгового большегруза, а племянник и брат эмигрировали. Сейчас они оба служат в Иностранном Легионе Земной Конфедерации и уже успели сделать неплохую карьеру.

Самого адмирала Сантини в отставку не отправили. Из-за своей популярности он был бы опасен на Терре-Сицилии даже в качестве гражданского лица. Его назначили начальником третьеразрядной базы на Дамогране — провинциальной планете, находящейся на краю человеческой Ойкумены, почти у самого основания западного рукава Галактики. В будущем Дамограну предрекали бурный рост: когда с усовершенствованием сверхсветовых приводов сократятся межзвездные расстояния, эта планета станет естественным форпостом дальнейшей экспансии человечества. Но начало новой волны освоения Галактики предвиделось не раньше следующего века, а пока Дамогран оставался самым что ни на есть захолустьем — и с политической, и с экономической, и с военно-стратегической точек зрения.

Насколько было известно Конте, Дамогран вошел в Протекторат не из стремления обезопасить себя от агрессивных соседей (каковых у него не было), а просто для того, чтобы чувствовать себя поближе к остальной цивилизации. При всей своей провинциальности планета не принадлежала к числу бедных и отсталых миров, она вполне могла позволить себе роскошь платить за участие в самом мощном и влиятельном из оборонительных союзов Галактики, хотя, по большому счету, не нуждалась в нем. В настоящее время дамогранская база СЭК была скорее научным учреждением — ее ресурсы использовались в основном для проведения астрофизических исследований, связанных со столь близким к планете Галактическим Ядром.

— Теперь слушайте внимательно, полковник, — вновь заговорил адмирал Ваккаро. — Еще в прошлом году Семья Маццарино подбросила нашей Службе Безопасности информацию о якобы имеющих место тайных контактах окружения Микеле Трапани с адмиралом Сантини. Никаких весомых доказательств наличия этих контактов не было. Подозрения возникли после рассказа одного «шестерки» — перебежчика, что как-то раз в его присутствии Микеле Трапани вскользь упомянул о «деле Сантини». Речь, конечно, могла идти о каком-то другом Сантини, но даже намека на возможность существования дела адмирала Сантини оказалось достаточно, чтобы лишить Феличе Маццарино покоя и сна. В конце концов он решил не церемониться и закрыть «дело Сантини» самым простым и действенным способом — отправил на Дамогран двух киллеров с заданием убить адмирала. Как говорится, нет человека, нет проблемы. Однако там их арестовала местная полиция по подозрению в попытке покушения на некоего Томаса Финли Конноли, политического беженца с планеты Арран. Посадить их не посадили, но с Дамограна выдворили — под тем предлогом, что они предоставили иммиграционной службе ложные сведения о себе. Мы, конечно, проверили информацию о «шестерке» — перебежчике, и она полностью подтвердилась. Также имел место факт задержания и депортации с Дамограна двух человек из Семьи Маццарино. Согласитесь, все это выглядит крайне подозрительно.

— Да, — угрюмо кивнул Конте. Ему была неприятна мысль, что кумир его юности, Фабио Сантини, не просто женился на племяннице дона Трапани, но и сам вошел в Семью. — Это очень серьезное обвинение, адмирал, а факты… Их можно истолковать по-разному.

— В том-то и дело. Не исключено, что Маццарино ведет какую-то хитроумную игру и подбросил нам дезинформацию в расчете на то, что мы немедленно отправим адмирала Сантини в отставку. Это даст ему в руки сильный козырь в борьбе против Трапани, Но Генштаб не собирается участвовать в играх Семей. Если Сантини виновен, то ответит за это, если нет — останется на своем прежнем месте.

— А если вам так и не удастся установить истину? — поинтересовался Конте, начиная догадываться, с какой целью его подставили. И это ему совершенно не нравилось.

Ваккаро вздохнул:

— Тогда нам придется распрощаться с адмиралом Сантини. Мы не можем рисковать. Если в недрах Корпуса зреет заговор… Ч-черт! — Он хватил кулаком по столу. — Тем более важно для нас установить эту самую истину! Если заговор существует, то отставка Сантини и даже всего личного состава дамогранской базы его не остановит. Остальные заговорщики временно затаятся. А Сантини сможет руководить заговором и с «гражданки».

— Вы уже посылали на Дамогран своего агента? — спросил Конте.

— Да, еще в конце прошлого года. Почти сразу после того, как получили тревожный сигнал. Но наш агент потерпел полное фиаско. Не в том смысле, что его разоблачили, скорее всего он не «засветился», однако ему не удалось обнаружить ничего существенного. Так, лишь некоторые подозрительные факты и обстоятельства — но их можно истолковать и совершенно невинно. Бесспорно одно: если заговор существует, то в него пока что вовлечены только старшие офицеры, чином не младше капитана. В этот круг лейтенанты и прапорщики не вхожи, что крайне усложнило работу нашего агента. — Адмирал взял со стола папку с грифом высшей секретности, — Здесь его полный отчет о проделанной работе. Он признает свое поражение и предлагает нам… Гм-м. Думаю, вы уже догадались, чего мы от вас хотим. Не так ли?

— Да, — кивнул Конте. — Я ваш следующий агент. Адмирал покачал головой:

— Ошибаетесь. Для этой роли вы не годитесь, вас сразу разоблачат. Секретные агенты проходят специальную подготовку, к тому же это люди совсем иного склада, чем вы. Посему пусть агенты выполняют свою работу, а вы будьте тем, кем являетесь, — блестящим офицером Корпуса, высококлассным профессионалом, знающим свое дело, честным, принципиальным и в меру честолюбивым молодым человеком. Единственная роль, которую вам придется играть, это роль опального офицера, которого несправедливо обвинили в служебном преступлении. За прошедшие две недели вы хорошо вжились в этот образ. Единственное, что вы должны делать, помимо исполнения своих прямых обязанностей, — внимательно наблюдать за происходящим. В силу своего звания и высокого профессионализма вы будете занимать в руководстве базы значительное положение, и, если там происходит что-то неладное, это не должно пройти мимо вашего внимания. Возможно, заговорщики, если заговор действительно имеет место, попытаются привлечь вас на свою сторону. Учитывая ваш авторитет в Корпусе, вы стали бы очень ценным приобретением. Для всех, кроме узкого круга посвященных, ваш перевод на дамогранскую базу — следствие опалы; но своим секретным приказом начальник Генштаба оформит это как специальную командировку с целью инспекции базы. В вашем распоряжении полгода за вычетом двух месяцев перелета до Дамограна; это максимум, что мы можем себе позволить. Если за этот срок вы не обнаружите следов заговора, но и не получите веских доказательств, полностью оправдывающих адмирала Сантини, то он будет отправлен в отставку. Если же заговор существует, действуйте по обстоятельствам.

В секторе Тукумана вы доказали, что умеете принимать быстрые и, главное, верные решения и не боитесь брать на себя ответственность. Вы будете наделены чрезвычайными полномочиями, перекрывающими полномочия начальника базы. — Адмирал сделал выразительную паузу, после чего спросил: — Так вы согласны, полковник?