Вера застонала.
Урванцеву стало не по себе.
– Что, Вера Яковлевна? – нагнулся он к ней. – Плохо тебе?
– Да, – чуть слышно проговорила она.
Костя заволновался еще больше. В его голове рождалось много планов, как вылететь отсюда, но все они были неосуществимы, и он сам их отвергал. Вдруг ему послышалось, что где-то неподалеку простучал пулемет. «Неужели фашисты?» – Костя обернулся в ту сторону и напряг свой слух. Он услышал, как фыркнула лошадь. Затем явственно донеслось глухое постукивание колес. Костя бросился вперед и притаился в кустах около дороги, держа наготове пистолет. Мелькнула мысль повернуть подводу обратно и отправить на ней Веру.
Урванцев до боли в глазах всматривался в темноту, но на заросшей лесной дороге ничего нельзя было разобрать.
Лишь по скрипу колес да по посапыванию лошади можно было предположить, что кто-то едет на подводе. Когда подвода поравнялась с Костей, он крикнул:
– Стой!.. Куда едешь?
С подводы спрыгнули, и, как показалось Косте, там был не один человек.
– Домой… – спокойно ответил мужской голос.
– А откуда? – Костя подошел к подводе и, взяв лошадь под уздцы, остановил ее.
– Оттуда… – отозвался из темноты другой мужской голос. – Хотели через фронт пробраться, да не удалось. Вот обратно едем… Анисим, трогай!
– Погоди, Анисим! – Костя еще крепче вцепился в узду лошади.
Ему показалось, это этот невидимый ему человек соврал, что фронт вовсе не там, откуда шла подвода, потому что в той стороне было относительно тихо. Костя запустил руку под брезент, покрывавший подводу, и нащупал мешок – как будто с мукой, другой поменьше, сыроватый, – видимо, с солью. За ними были еще мешки и небольшой, сундук.
– Запасливый, – сказал Костя и осветил фонариком подошедшего к нему человека. – Корову фашистам, что ли, отдал?
– Почему отдал? Отняли, – ответил тот.
– А это кто? – Костя перевел луч фонарика на женщину, повязанную большим серым в клеточку платком. Она показалась ему совсем молодой.
– Жена…
– Жена-а? – повторил Костя и снова навел луч света на мужчину. – Оружие есть?
– Какое у нас оружие? – ответил мужчина. На его давно не бритом лице под черными мохнатыми бровями блестели беспокойные глаза.
– Руки вверх! – скомандовал Костя.
– А ты кто такой, дорогой товарищ? – спокойно спросил мужчина. – Если ты советский человек, то тебе нечего нас бояться. Мы тоже советские.
– Врешь! Если бы ты был советский человек, то не бежал в тыл врага. Выкладывай оружие!..
– Слушай, товарищ! – Мужчина отступил на несколько шагов назад. – Если бы мы были враги, то, наверно, трое-то как-нибудь с тобой справились. Лучше скажи: что тебе нужно?
Костя не поверил ему, но необходимость поскорее оказать Вере помощь заставила его рассказать правду.
– Раненая летчица?.. – переспросил мужчина. – Надо помочь! – И он крикнул в темноту: – Маруся, Анисим, пошли!..
– Анисим пусть подводу поворачивает, – сказал Костя, – мы и без него справимся.
– Назад мы, товарищ, ехать не можем, – возразил мужчина.
– Как же можете? – вскипел Костя. – Куда же вы везти хотите? К фашистам, что ли? Поворачивай, Анисим!
Анисим прикрикнул на лошадь, вожжи шлепнули по ее мокрым бокам. Телега скрипнула, и лошадь, хлюпая копытами, потащилась вперед. Костя не трогался с места, ожидая, когда подвода вернется обратно. Но она не вернулась. Проскрипев еще немного, она остановилась.