– Такой и картошку сопрет, не погнушается!.. Теперь картошка в цене!..
– Да что вы на мальчонку напали?! – прикрикнул на тетку запасник и спросил у Юры: – Куда едешь?
Юра хотел честно признаться, что едет на фронт, но побоялся. В дороге он уже не раз слышал, что таких ребят ловят и снова отправляют к родителям.
– Папу ищу… – соврал он. – Вот уж пятый месяц о нем ничего неизвестно…
– Так папа-то, наверное, на фронте?
– Ага… – кивнул головой Юра, а сам все продолжал рыться в карманах, выворачивал их и, наконец, жалобно взглянув на проводника, сказал: – Наверное, потерял… А может, там, на полке, оставил…
– Идем-ка со мной! – цепко схватил его за руку проводник. – Знаем мы вас!.. Таких каждый день в милицию пачками сдаем… – Он потащил парня в конец вагона и там посадил его рядом с собой на лавку.
Юра сгорал от стыда.
Каждый проходивший мимо считал своим долгом пристыдить его:
«Поймали! И поделом!» – говорили одни.
«Стыдно!.. Очень стыдно!..» – изрекали другие.
«Любишь кататься, люби и саночки возить!» – посмеивались третьи.
Только один подвыпивший старичок иначе отнесся к задержанному.
– Ты, малец, не горюй!.. Самое главное – не теряй духу!.. Вот поезд остановился, и ты, кузька-макузька, раз-два – и лататы! Что думаешь, он за тобой побежит? Не побежит! У него и без тебя хлопот полон рот. Ей-богу, не побежит!..
– Стар, а ума нистолечки нет! – перебила его старушка, видимо, жена. – Чему учишь? Для порядку надыть его задержать, родителей выписать. Батько-то есть?
– Нет, – чуть слышно сказал Юра.
– Сирота? – не отставала старушка.
– Нет, – пробурчал Юра.
– Отец, что ли, бросил и сбежал?
Дальше врать Юра уже не мог.
– Папа полковник… воюет, – сказал он, надеясь, что липкая старуха теперь от него отстанет. Но та все не унималась:
– Отец воюет, а ты к тете в мешок?
– Я в мешок не лазил! – поднял голову Юра. – Я к папе на фронт еду, воевать!..
Эти слова произвели на всех магическое действие. Пассажиры сразу прониклись к Юре симпатией.
– Батюшки, такое дите – и воевать!.. – ахнула тетка, та, что заподозрила Юру в воровстве.
– Вот, мать моя, не разобралась, кузька-макузька, мальца ни за что ни про что опозорила!..
Поезд замедлил ход, просвистел паровоз, зашипели тормоза, звонко цокнули, столкнувшись друг с другом, буфера, и поезд остановился. Проводник вывел Юру на платформу.
Вечерело. Мокрые снежинки садились на лицо, таяли и щекотали щеки.
– Аким Спиридонович! Мальчонку задержал! Безбилетный. На фронт едет, – рапортовал проводник начальнику поезда.
Начальник полез в свою сумку, достал телеграмму и прочел вслух: «волосы светлые». Он снял с Юриной головы шапку и пробурчал: