– И правда, Костя, куда спешишь? – неожиданно для нее самой вырвалось у Веры.
Костя послушно опустился на ступеньку крыльца, откинул полу своей кожанки и пригласил Веру сесть.
Вера отодвинула кожанку и села рядом.
– Застегнись, Костя, холодно! – Она повернулась к нему, чтобы запахнуть полы его пальто, и увидела на его гимнастерке сверкающий эмалью и золотом орден Красного Знамени. И она в свою очередь поздравила Костю.
Разговор не клеился.
– Ну, как вы здесь жили? – спросила Вера.
– Все так же, как и при тебе, – неестественным и каким-то бесцветным голосом ответил Костя. Он сам не понимал, что с ним происходит: присутствие Веры почему-то сейчас стесняло его, и он, досадуя на себя, не находил нужных слов для разговора.
Они снова помолчали.
– Может быть, попытаемся открыть избу? Зачем тебе на улице мерзнуть? – предложил Костя.
Вера кивнула головой.
– Только как мы откроем? – спросила она.
Костя почувствовал облегчение оттого, что можно прервать затянувшееся молчание.
Он спрыгнул с крыльца и стал искать вокруг что-нибудь подходящее для взлома.
Он нашел кусок проволоки и принялся ковырять им в замке.
Вскоре ржавый замок заскрежетал в его сильных руках, и дужка отскочила.
– Милости просим! – Костя распахнул перед Верой дверь и внес в избу ее вещи.
В избе было тепло.
Вера почувствовала себя дома.
Она сбросила с плеч шинель, повесила ее на большущий гвоздь, поправила перед осколком зеркала волосы, села за стол и стала машинально разглаживать рукой скатерть.
– Небось скучала в госпитале без нас? – уселся против Веры за стол Костя. Спросил и вдруг сам покраснел, почувствовав в своих словах некоторую двусмысленность. – То есть по полку, – поправился он.
– Скучала… – ответила Вера, по-прежнему водя рукой по скатерти. – Больше всех по тебе… – Это вырвалось у нее неожиданно, и она тут же решила поправиться:
– Переживала за тогдашний прилет ко мне.
Костя схватил ее руки.
– Скучала?.. Не может быть! – воскликнул он. – Не может быть!..
– Почему же? – Вера подняла на него свои большие карие глаза.
– Потому что я шальной какой-то. Все мне это говорят.
– Тогда, в лесу, я узнала, какой ты!.. Ты, Костя, не шальной, ты…
Ее рукам стало больно, так сильно Костя сжал их, и Вера с трудом их высвободила.
– Вера!.. Вера!.. – повторял Костя, потому что других слов у него не находилось.
– Ты бесстрашный, самоотверженный… Ты настоящий товарищ… В госпитале я много думала о тебе и волновалась за тебя… – Вера почувствовала, что краснеет, поднялась с места и стала к окну спиной к Косте.