Лунный нетопырь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так и есть, Паяннушка, так оно и есть! — легкость-то какая, древние боги, ну почему ее угораздило родиться человеком, а не птицей? — Будь другом, пригляди за Эзриком; вот и Пыметсу тебе поможет, если одна не справишься, он в караулке. А я полетаю чуточку над морем.

— Твоя воля, княжна, не проси — вели. Я ведь тебе, и только тебе служу, как мой князь наказал. Только, ежели радость у тебя приключилася, почто к свому-то благоверному не бежишь со всех ног?

— Ну да, опять начнется: из-под облака не падай, на большую глубину не ныряй… Ну, совсем как в детстве, тогда тоже наслушалась: собачку не трогай — укусит, на елочку не лазай — уколешься. Мне это в три года уже надоело вот так… Ну, я полетела. Гуен, за мной!

И, легкая, как жаворонок, она исчезла, чтобы в тот же миг появиться у самой кромки серебристого недождевого облака. Но если бы она успела обернуться, то выражение всегда такого невозмутимого угольно-черного лица ее, по меньшей мере, удивило бы.

Еще некоторое время Паянна простояла, хмуро вглядываясь в толчею клубящихся облаков, и со стороны могло показаться, что она просто прислушивается к полуденной тишине, которая вот-вот неминуемо должна была нарушиться голодным взревом менестрелева отпрыска. Но, как видно, молоко морской кормилицы пошло карапузу на пользу: из многокупольного жилища ее новой повелительницы не доносилось ни звука. Тогда она решительно отряхнула руки и, цыкнув на кухонных сервов, чтобы приглядели за очагом, направилась к караульному кораблику.

Пы как всегда занимался привычным делом: полировал свой страшноватый меч шкуркой тихрианского двоерыла.

— Ну, кажись, мы оба-два в няньках, — дружелюбно проговорила она, присаживаясь на пороге.

Пы прекратил свое занятие и тупо уставился на нее: эта кухонная воеводиха, видом схожая с троллихой, распоряжалась тут с первых же минут, как у себя дома, и все ей беспрекословно повиновались; и только с ним она была проста и заботлива, точно с чадом малым и неразумным.

— Гляжу я на тебя, добрый молодец, и с каженным днем лик у тебя все темнится да хмурится… С чего бы? Не по девице ль зазнобушке сохнешь?

Пы испуганно потер щеку, потом другую.

— Как сменюсь — умоюсь…

На лице Панины не дрогнула ни одна морщинка.

— На душе у тебя темень, а что на лике, так это только ейное отражение. Подмога тебе надобна, хоть ты ее и не просишь.

— Дык не мне…

— Знаю, знаю, батюшкой ты озабочен. Вот и преломи свою гордыню, поклонись княжне в ножки белые, пусть она королевского лекаря к тебе в замок высвистает. Ей-то это не в труд.

— Лекарь уже глядел, да без толку.

— А может, я гляну? Я ведь скольких воинов на ноги поставила. Попроси княжну, пусть велит мне на пару с тобой в гнездо твое родимое слетать. Может, и сгожусь я, хоть и боязно мне в твоей фортеции-то будет.

Пы разинул рот, медленно соображая, не стоит ли ему оскорбиться. Наконец выдавил:

— В батюшкином замке ни единому гостю обиды не было… Да и кто посмеет — весь Джаспер знает, что мечи наши неодолимые. На том стоим.

Паянна подобрала ноги, обтянула колени юбкой:

— Не про то я. Не люда человечьего опасуюсь. А в том беда, что анделисы ваши, коих вы крэгами кличете, поквитаться могут за покойного властителя свово. Им ведь не ведомо, кто тут ихнего наивершего ухайдокал да в солнцежарище закинул; небось, кажного, кто с королевиной дочкой знается, мнят в том повинным. Так-то.

Она зыркнула черным глазом — дошло ли до туповатого слушателя? Судя по отвисшей челюсти, процесс шел медленно. Но верно.

— А что до непобедимости вашей, — она небрежно махнула своей аспидно-черной лапищей, — так это покуда вы при мечах своих. А сгреби любого из вас в охапку да кинь хоть на солнышко наше тихрианское, ласковое — сгорите ж за милу душу. И весь сказ.

Она поднялась, с усилием оттолкнувшись обеими руками от порога, и пошла прочь с видом человека, посеявшего нечто доброе и вечное.

А «мощь и сила» дружины Асмура так и остался сидеть с глубокомысленно полуоткрытым ртом и недочищенным мечом на коленях. Было ясно, что смысл сказанного дойдет до него ох как нескоро.

Но слова запомнятся.

И только мона Сэниа, в очередной раз окунувшаяся в неосязаемую облачную белизну, вместо чуть клейковатой влажной прохлады ощутила вдруг цепенящий холод, словно негаданно залетела в льдистую зимнюю тучу.

Она сложила руки над головой и вытянулась столбиком, чтобы как можно скорее пройти сквозь эту облачную стынь, но тут снова засияло солнце, и в невообразимой дали под ногами означился зеленый остров, ленивой ящерицей покоящийся на недвижной воде. Никогда она еще не рисковала забираться так высоко, отсюда и холод. Пожалуй, пока долетишь до земли, совершенно оледенеешь…

А почему — именно до этой земли? Ведь если здесь — день, то ведь где-то, в необозримой дали можно так просто на несколько мгновений окунуться в жаркую ночь, где неправдоподобная луна заливает ослепительным зеркальным светом столпообразные горы, и фосфорическое мерцание нижней листвы, укрытой кольчужной сеткой верхнего защитного покрова, кружевными разводами означают ущелья и раскидистые купины, поросшие живительной зеленью, подозрительно пышной для такой засушливой планеты…

Действительно, почему же — нет? Ведь никто даже не заметит. Только обогреться, закутавшись в черную вату никому здесь не ведомой ночи и даже не приближаясь к уже знакомому и такому падкому на контакты подлесью. В конце концов, на то ее королевская воля!