– Его нашла Сестра,– ответил Арти, голос его звучал с почтением, глаза были прикованы к стеклянному кольцу. Он недоверчиво протянул к нему обе руки. – Можно… пожалуйста?
Сестра дала ему кольцо. Когда Арти взял его, пульсация камней изменилась в скорости и ритме, сливаясь с биением сердца Арти. Он с изумлением покачал головой, в глазах его были все цвета радуги.
– Когда я держу его, мне становится хорошо,– сказал он. – Оно дает мне ощущение… будто красота в мире еще не умерла.
Он пальцами провел по колосьям и указательным пальцем обвел изумруд размером с большое зернышко миндаля.
– Такой зеленый,– прошептал он. – Такой зеленый…
Ему почудился чистый свежий аромат соснового леса. Он держал в руках бутерброд–пастрами на ржаной лепешке, политой жгучей горчицей со специями. Как раз такой, какой он любил. Изумленный, он посмотрел вверх и увидел вокруг себя видение зеленого леса и изумрудных лугов. Рядом с ним был лед, в котором стояла бутылка вина, и бумажный стакан, полный вина, стоял возле руки. Плетеная корзинка для пикника перед ним была открыта, и она была полна еды. Я во сне, подумал он. Боже мой, я сплю с открытыми глазами.
Но тут он увидел свои руки в волдырях и ожогах. На нем все еще была красная пижама и меховое манто. На ногах все еще были крепкие черные тапочки с крылышками. Но боли он не ощущал, и солнце было ярким и теплым, шелковистый бриз ерошил сосновый лес. Он услышал, как хлопнула дверь автомобиля. В тридцати футах от него стоял красный “Тандерберд”. Высокая улыбающаяся молодая женщина с кудрявыми каштановыми волосами шла ему навстречу, транзистор на ее плече наигрывал “Дым щиплет твои глаза”.
– Лучшего дня и не придумаешь, не правда ли? – сказала молодая женщина, перевешивая радио на другой бок.
– О… да,– ответил Арти, оглушенный. – Думаю, что да.
Он никогда раньше не дышал таким чистым свежим воздухом. И этот “Тандерберд”… Боже мой! – подумал он. На заднем крыле “Тандерберда” качалась антенна. Он вспомнил теперь эту тачку. Это был лучший, быстрейший автомобиль, какой когда–либо был у него, и… подождите минутку, подумал он, когда молодая женщина подошла. Постойте! Что за черт!..
– Пей вино,– предложила женщина. – Разве тебя не мучает жажда?
– А… да. Ага, меня мучает жажда.
Он подхватил стакан и в три глотка выпил вино. В горле у него пересохло от жажды. Он налил еще стакан и с такой же жадностью выпил снова. И тут Арти взглянул в нежные голубые глаза женщины, увидел ее лицо овальной формы и узнал ее, но это не могла быть она! Ей было девятнадцать лет, и они снова были на том самом пикнике в тот день, когда он сделал ей предложение. – Ты разглядываешь меня, Арти,– сказала укоризненно она.
– Извини, это просто… Я имею в виду, что ты опять молода, а я сижу здесь как французский фраер в красной пижаме. Я имею в виду… все это не правда.
Она нахмурилась, как будто не улавливая, о чем это он говорит.
– Ты ведешь себя глупо,– решила она. – Тебе не нравится сэндвич?
– Конечно. Конечно, нравится.
Он откусил от него, чувствуя, как тот тает у него на языке, во рту у него был кусок пастрами и, если это было не во сне, то это был самый чертовски вкусный сэндвич, какой он когда–либо ел! Он налил себе третий стакан вина и жадно выпил его. Сладкий чистый запах соснового леса наполнял воздух, и Арти глубоко вдыхал его. Он разглядывал зеленый лес и луга и думал:
– Боже мой! Боже мой! Как хорошо быть живым!
– Все в порядке?
– А?
Этот голос ошеломил его. Он моргнул и увидел лицо Сестры в волдырях. Стеклянное кольцо все еще было в его руках.
– Я спросила, с тобой все в порядке? – сказала она. – Ты глядел на эту вещь с полминуты, просто сидел и разглядывал.
– О!
Арти увидел костер, лица Бет и латиноамериканки, разрушенные стены здания. Не знаю, где я только что был, подумал он, но теперь я вернулся. Ему почудилось, что во рту у него остался вкус пастрами, горчицы со специями и вина, все еще бывшего во рту. Его желудок был теперь полон и он больше не испытывал жажды.
– Ага, со мной все в порядке.
Он дал волю пальцам еще минуту поиграть со стеклянным кольцом, потом вернул его Сестре.
– Спасибо,– сказал он.
Она взяла его. На мгновение ей показалось, что от него пахнет – чем это? Ликером? Но тут слабый аромат исчез.
Арти Виско откинулся назад и отрыгнул.