Тайна географических названий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Новая восьмикилометровая трасса дороги, ведущая на Юго-Запад, пересекла и преобразила одну из самых неблагоустроенных окраин Москвы — район Хамовников, в который входили Лужники и Чудовка.

Название «Лужники», пожалуй, не требует объяснения: на месте Лужников совсем еще недавно можно было видеть обширные заливные луга, а местные жители, интересующиеся прошлым своего района, могли рассказать вам о том, что на этих лугах, или лужниках, паслись когда-то царские кони.

Хамовники считались черной, работной слободой, принадлежавшей царскому двору. Имя свое слобода получила от хамовников, как в старину называли ткачей — полотнянщиков и скатертников. А Чудовка была работной слободой кремлевского Чудова монастыря. Обе эти слободы располагались на берегу реки Москвы, у Крымского брода и Крымского вала, сразу же за земляной его насыпью.

Названия Крымская набережная, Крымская площадь и Крымская улица, Крымский переулок и Крымский мост связаны с далеким Крымским полуостровом. В XVII веке в этом отдаленном районе Москвы помещался Крымский двор, в котором жили представители крымского хана. П. В. Сытин в своей книге «Из истории московских улиц» сообщает, что именно через этот район врывались в русскую столицу крымские татары. Конные орды татар переходили реку вброд на том месте, где сейчас стоит Крымский мост. Вот почему подходы к Москве с юга после крымского набега в 1591 году стали защищать особенно тщательно и вокруг всего города насыпали высокий земляной вал. Память об этом сохранилась в названиях Земляных и Валовых улиц.

А память о вчерашнем облике Хамовников, Чудовки и Лужников еще свежа у москвичей, потому что всего лишь пятнадцать — двадцать лет назад набережная Москвы-реки рядом с Крымским мостом представляла унылое скопище хибарок и лачуг, складов и сараев, тянувшихся вдоль сырого низменного берега вперемежку со свалками мусора.

Сегодня набережная Москвы-реки выглядит совсем по-иному — вдоль нее тянутся великолепные здания, торжественная панорама которых особенно хорошо обозревается с противоположного берега реки, где от Крымского моста до Ленинских гор протянулся центральный парк столицы и на просторах Юго-Запада столицы выросло монументальное здание нового университета.

А вокруг университетских зданий, институтов, обсерватории раскинулся новый район, топонимия которого заставляет нас вспомнить о том, что история человечества записывается в географической номенклатуре.

Просторные проспекты Ломоносова, Вернадского, Мичурина, улицы Менделеева, Лебедева, Ляпунова — всё это новые названия новых магистралей одного из молодых районов Москвы. Эти названия увековечивают в памяти народа имена замечательных людей науки.

Совершенно естественно появление в этом районе и Молодежной улицы, на которой живут тысячи будущих специалистов, и улицы Дружбы, где высятся новые здания китайского посольства и дома-общежития для студентов из стран Востока.

Правильно и такое название улицы, как Мосфильмовская, где находятся студии и павильоны крупнейшей нашей киноиндустрии — Мосфильма, и название улицы Строителей.

Все эти новые топонимы столицы точно и правильно отражают нашу действительность, и невольно вспоминаешь об огромных масштабах градостроительства в Советском Союзе, о тысячах новых селений, их улицах и площадях и о том, что множество географических объектов еще ожидает своих названий.

Многим из читателей этой книги придется принимать участие в создании тысяч и даже десятков тысяч новых топонимов. Ведь, продолжая дела своих отцов и старших братьев, сегодняшние школьники завтра будут осваивать великие просторы нашей страны, открывать новые клады полезных ископаемых, строить новые дороги, рудники, заводы, города… А все это должно быть названо новыми именами.

Значительное число новых топонимов входит в жизнь, заменяя собой старые географические названия. Меняется облик страны, изменяется жизнь советских людей, и на смену прежним топонимам, хранившим имена властителей старого мира — царей, князей, фабрикантов, заводчиков, купцов, землевладельцев, — приходят новые названия, отражающие великие перемены в жизни нашего общества.

Но очень часто, к сожалению, местных администраторов охватывала странная страсть к переименованиям. И в период этих «припадков» наряду с тем, что могло быть уничтожено безболезненно, истреблялись сотни и тысячи ценнейших уникальных топонимов.

Интересно отметить, что местное население далеко не всегда принимало новые официальные названия. Они упорно не «прививались», то есть, по существу, отвергались народом, и географическим объектам возвращались прежние топонимы. Советское правительство издало даже особый закон, который ставит преграды произволу в переименованиях городов и сел. Переименования же внутригородские — площадей, улиц, переулков — по-прежнему остаются на совести местных горсоветов. И там, где ценят славное прошлое города, где уважают историю народа, к переименованиям относятся с большей осторожностью.

Вот почему в Москве остались такие названия, как Неглинка или Кузнецкий мост, хотя нет уже давно ни реки, ни моста. Вот почему живут и сохраняются такие названия, как Арбат, Таганка, Сокольники или Ордынка, хотя район Арбата в наши дни уже не предместье^[6], а центр города. На Таганке давно уже не производят таганов (железных треножников с обручем наверху, на которые ставили котлы для варки пищи), в Сокольниках давно уже не живут соколиные егеря, дрессировавшие соколов для царской охоты, Ордынка не служит торговой дорогой в Орду. А в названиях близлежащих Татарских улиц и Толмачевских переулков сохранилась память о том, что здесь жили когда-то приезжие татары, которых обслуживали толмачи — переводчики, как названия Голутвинских переулков напоминают нам о давних лесных просеках.

…Стремительно течет время, забываются многие исторические события, блекнут краски некогда ярких исторических картин, занимавших воображение наших далеких предков. Но многое помогают сохранить и восстановить в памяти дошедшие до нашего времени географические названия. В них оживает не только история данной улицы или переулка, не только история района, области, отдельной республики или всей страны, но порой и то, что лежит в предыстории целого народа.

Одни географические названия сохраняются на протяжении десятилетий, другие живут века, иные — тысячелетия.

А некоторые возникают и умирают, как поденки.

Крепче всего хранят свои имена голубые дороги — реки.

Переименовать улицу, площадь или даже целый город не представляет особого труда, но изменить имя реки чрезвычайно трудно. Ведь река — это не просто географическая точка, а длинная лента, тянущаяся на сотни, а то и на тысячи километров. Десятки городов в нашей стране, получившие свое имя от реки, на которой они возникли, были впоследствии переименованы. Но реки называются так же, как назывались прежде. Названия рек помогают определить, какие народы жили на берегу той или иной реки, и служат верными помощниками в розысках утраченных и забытых языков исчезнувших народов.

Географ Э. Мурзаев в своей книге «Непроторенными тропами» пишет:

«Чем древнее населенный пункт, чем больше река, озеро, чем величественнее горные хребты, тем раньше они окрещены человеком и тем труднее выяснить исходные формы и их смысл. Географические имена искажались, менялись, и, конечно, случается так, что при современном уровне науки некоторые названия мы не можем расшифровать, и они нам кажутся не имеющими смысла. Но бессмысленных названий не бывает. Многие из них, раньше непонятные, ничего не говорящие, потом оказывались содержащими определенный смысл. Объясняется это тем, что географические названия, которые возникали в прошлом, имели часто нарицательное значение, но современное население воспринимает многие названия только как собственные…»

Понять это несложно, если вспомнить, что словарный запас у наших предков был очень скудным. В их распоряжении находилось ограниченное число слов, и одним и тем же словом они пользовались в разных случаях жизни. Когда им нужно было выразить такие сходные по смыслу предметы и понятия, как река, вода, озеро, жажда, пить, они употребляли только одно слово. Ученые-лингвисты, исследуя словарный состав древних языков, а также слова современных языков, сохранившие доисторические корни многих понятий, объяснили смысл многих географических названий. В большинстве случаев эти названия представляют простейшие слова, обозначавшие воду, гору, землю.

Нельзя также забывать, что какой-то народ, пришедший на смену другому, изменял названия, искажая их первоначальное произношение. Даже в наше время одно и то же географическое название звучит у разных народов по-своему. Русское название «Днепр» украинцы произносят «Днипро», французы «Днипер», а китайцы «Денепохэ».

Дунай по-сербски — Дунáв, по-словацки — Дунáва, по-немецки — Донáу, по-венгерски — Дýна, по-турецки — Тунá…

В старой русской песне поется: «За реками, за дунаями…» Так собственное имя реки стало нарицательным, похожим на сказочную присказку «за морями-океанами». Но это собственное в наше время имя реки было некогда нарицательным словом, обозначавшим воду, реку, озеро и пр.

Точно так же и слова (не названия, а именно слова) «дон», «днепр», «днестр» первоначально означали одно и то же: река, вода.

Десятки рек Северного Кавказа носят имена с одинаковыми окончаниями: Хазнидон, Урсдон, Ардон, Фиагдон, Гизельдон и др. Слово дон по-осетински и означает «река» или «вода».

[6] Арбат — по-арабски значит «предместье». Некогда в Москве этим именем называлась не только теперешняя улица от Арбатской до Смоленской площади, а все пространство, начинавшееся от Троицких ворот Кремля, пройдя которые и спустившись по Троицкому мосту через Неглинку на Моховую москвичи сразу же оказывались за чертой города.