Золотое сечение (седьмая скрижаль завета): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Илья опустился на колени и аккуратно приподнял его голову. По рукам побежала теплая, вязкая кровь. Юноша слегка повернул глаза и встретился взглядом с Ильей.

– Что со мной?.. – прошептали его губы. – Я умираю?..

– Похоже на то, – ответил Илья.

– Как это не вовремя... – протянул юноша и улыбнулся. Он словно бы и не опечалился от этой новости, а просто досадовал

– Да, наверное, – Илья вдруг поймал себя на мысли, что всегда хотел видеть себя таким – светловолосым, голубоглазым, слегка курносым.

– Это ты убил меня, да? – в глазах молодого человека мелькнуло недоверие.

– Да, я, – Илья сглотнул слюну, чтобы растопить застрявший в горле ком.

– А почему плачешь?

– Я Плачу? – Илья протер полные слез глаза. Он и забыл, как это бывает, когда плачешь. – Я не плачу...

– Знаете, – Андрей отложил книгу и посмотрел куда-то в сторону, – когда я прочел это, я вспомнил сказку про Снежную Королеву. Я вспомнил мальчика Кая, которому в глаза и в сердце попали осколки волшебного зеркала. Они не убили Кая, но его не стало. Полное одиночество.

– И помнишь, Данила, как он потом изменился? – не выдержал я, понимая, что и третий основной критерий Андрея здесь тоже сработал. – В мире Ильи появились люди. «Другие». Он стал нуждаться в людях. Просто видеть их глаза и чувствовать жизнь за их глазами. Их собственную, их уникальную жизнь!

Андрей пролистнул несколько страниц «Возьми с собой плеть» и снова начал читать:

«Илье вдруг надрывно, до боли захотелось с кем-нибудь поговорить, просто обмолвиться парой слов. Пусть эта беседа не будет долгой, пусть у нее не будет ни цели, ни смысла. Просто пусть она будет. Разговор ни о чем, просто. Просто глаза в глаза, и ничего больше. Ведь важно же в конце концов не то, о чем ты говоришь или что тебе говорят. Важно то, что тебя слушают и ты слушаешь...

Просто две души, разговаривающие ни о чем. О чем они разговаривают? Не зная того сами, они говорят о вечности.

Слезы застилали Илье глаза. Ему вспомнилось одиночество булгаковского Пилата. Нет, ему не нужна была вера. Просто человек, с которым можно было бы перекинуться парой слов. Слово – как молитва, как связующая нить, идущая, подобно Христу, по воде из вечности одного одиночества в вечность другого. Господи, зачем он жил все эти свои тридцать лет?! Как их потратил?!»

– Да... – Данила обхватил голову руками, его пальцы потерялись в солнечно-желтых волосах. – Все правильно. Он был совсем один. Совсем. Спрятался от мира. И перестал замечать тех, кто рядом. А без этого жизни нет. Только ощутив приближение своей физической смерти, он захотел жить. Жить – это любить ближних.

– И это не просто любовь, – добавил Андрей, – это освобождающая любовь.

– Освобождающая?.. – не понял Данила.

– Да, – подтвердил Андрей. – Часто любовь обременяет. Тебя любят и хотят видеть каким-то. Вгоняют в прокрустово ложе. Объясняют тебе это по-разному: «для твоей же пользы», «просто потому, что так лучше» или «потому что я люблю тебя». Ты должен соответствовать некоему образу. А твое это или не твое, хорошо тебе в этом образе или нет – влюбленного не интересует. Он не видит в тебе «Другого». Он видит в тебе то, что хочет видеть, но не тебя.

– И поэтому ты вспомнил песню, которую я пел Кристине? – догадался Данила.

– Да, конечно. «Можешь любить других, можешь совсем уйти, только свети, свети», – повторил Андрей. – И этому Илью научила Катя. Она увидела в нем «Другого», подлинного, настоящего Илью. Она любила его по-настоящему, освобождая.

Андрей открыл «Возьми с собой плеть»:

«Катя сидела на холодном полу камеры и раскачивалась из стороны в сторону. Слезы двумя ручейками сбегали по ее щекам и падали Илье на лицо. Прижимая к груди его голову, прикрыв рукой его распластавшееся по полу тело, она, как заговоренная, повторяла и повторяла странную, непонятную ей самой фразу:

– Смерти нет... Смерти нет... Смерти нет...

Откуда взялась эта фраза? Что она для нее значила? Зачем она ее повторяла? Этого Катя не знала. Но она знала только одно – это правда. Правда, в которую она верит, даже если все вокруг нее будет свидетельствовать об обратном.

– Что... Что ты говорить? – прошептал Илья, медленно приходя в сознание.

– Я тебя не могу потерять, – ответила Катя, глядя на Илью. – Ты моя кровь, Илья. Моя кровь. Не люби меня, не надо. Ты только живи, ладно? Мне бы знать только, что ты живешь...».

– А почему она повторяла эти слова – «смерти нет»? – спросил Данила, когда Андрей закончил читать.

– Платон говорил, что истинно влюбленный становится другом вечности, – улыбнулся Андрей. – У влюбленного вырастают крылья – рассказывал Платон. Они поднимают его на небесный свод. Там в своих великолепных колесницах кружат божества, там всюду свет и величие. Может быть, поэтому Катя знала, что смерти нет...

У меня вдруг защемило сердце. Мы с Данилой были свидетелями смерти Ильи. Но Данила видел только то, как умерло его тело. А я видел, как умирала его душа. И я никогда не забуду, как, не имея никакой надежды на спасение, он продолжал бороться. Стоя на дороге к смерти, содрогаясь от спазмов и боли, он просил меня: