— Вы даже не переоделись, — упрекнула я мужа. Однако руку для поцелуя ему подала.
— Кто с вами, Анна?
— Как! — удивленно вскинула я брови. — Вы не узнали? Да это моя кузина — Наталья! Ташенька! Ты помнишь Александра Михайловича?
— Да, — кротко и тихо ответила она.
— Вы невнимательны, Александр Михайлович, — с упреком сказала я.
— Прошу меня простить, — поклонился он. — Но у моей милой супруги столько родственников!.. Иногда я просто теряюсь.
— Вас легко понять, — успокоила его Наталья.
— Танцевать! Танцевать! — воскликнула я и потащила их в зал.
Во время первого танца Александр Михайлович тихо сказал мне:
— Платье вашей родственницы мне что-то напоминает.
— О! Вы очень наблюдательны! Ташенька приехала только утром, я сразу начала соблазнять ее балом. Пришлось предложить ей мое, в котором я была два года назад на балу у Бек-Башиевых. Вы помните?
— Да, вам оно шло больше. И еще эта нелепая маска на молодом и свежем лице. Она совершенно не нужна.
— Ташенька захотела быть в маске! Когда лицо закрыто, нет ни знакомых, ни родственников, есть маска — дух карнавала.
— Вам надо было родиться в Венеции!
— Я с удовольствием туда бы съездила!
— Не надо принимать мои комплименты за предложение путешествовать.
Потом мы танцевали с Николкой, а Александр Михайлович — с Натальей. Мы едва не переломали себе шеи, чтобы понаблюдать за их танцем. Наталья танцевала великолепно — легко и уверенно, рука ее почти не касалась руки Александра Михайловича.
— Как бы твой муж не увлекся! — сказал Николка, прижимая меня к себе.
— Он умрет от стыда, когда узнает, что вальсировал с горничной.
Стоит ли говорить, что под маской скрывалась Таня! А кузины по имени Наталья у меня не было. Я придумала все верно, и мы начали уговаривать Таню помочь нам в нашей проказе. Она отказывалась, чуть не плакала. Но мы, как жестокие и расчетливые дети, упрашивали ее, умоляли, обещали даже денег. Зная, чем можно растопить лед Таниных отказов, я пообещала купить ей Библию в красивом и прочном кожаном переплете. Таня покусала губы и согласилась. Платье ей подошло идеально! И неудивительно, Таня его шила сама, знала здесь каждый стежок! Я же отдала ей маску, которую случайно купила в лавке всяческих редкостей, таким образом дополнив Танин костюм.
После танцев мы смеялись, вспоминали курьезы, рассказывали анекдоты про знакомых.
— Наталья, вы могли бы снять вашу маску, бал окончился уже, — сказал Александр Михайлович вдруг. Он улыбался.
Танин взгляд метнулся ко мне. Истина должна была открыться. Мне на мгновение стало не по себе от глупой и жестокой затеи. Но я переборола свои чувства и кивнула Тане. Она медленно развязала узелок на затылке и сняла с лица кусочек картона, обшитый шелком.
— Таня, ты была великолепна, — улыбнулся ей Николка.
Надо было видеть лицо моего мужа. Оно приобрело нездоровый землистый оттенок. Глаза его перестали быть лучистыми и добрыми, как во время танцев. Тане он не сказал ни слова, но именно она больше всех почувствовала себя виноватой.
— Я не должна была, — пролепетала она, закрыла лицо руками и разрыдалась.
Мы с Николкой замерли.
— Вот к чему привели ваши шутки! — сделал выводы Александр Михайлович.
Со мною он не разговаривал несколько дней. Но я и не нуждалась в общении с ним. Я была рада, что рядом со мною был еще полдня мой дорогой Николка. Мне не нужен больше никто другой.
На следующий день супруг приехал чуть раньше обычного. Я столкнулась с ним в дверях столовой. Он не поздоровался со мною.