– Мою что?..
– Вашу точку зрения. Эта человеческая голова не могла добраться сюда сама. Ей это было бы сложновато!
В глазах курчавого мускулистого продавца требухи столько непонимания, что я закрываю свои, дабы избежать головокружения.
– Я не понимаю, как это могло случиться, – уверяет он.
– Где вы храните ваш ливер?
– В холодильных камерах в подвале.
– Вы оставляете их наваленными в корзинах?
– Нет, раскладываю по полкам...
– То есть корзину вы наполняли сегодня утром?
– Ну да. Самое позднее два часа назад... Я был вместе с моим работником, он может вам подтвердить.
– Ладно, вы подняли груз. А что было потом?
– Потом... Ну, он пошел за остальным... У нас столько товара, что приходится делать несколько ездок.
– Получается, что человеческую голову подсунули к скотским уже здесь?
Его глаза вылезают из орбит. Протяни руку, и они упадут прямо в нее. Если через год и один день он за ними не явится, они станут собственностью банка моргал.
– Получается так, – соглашается он. – Наверное, ее сунули, когда меня здесь не было.. Сделать это совсем нетрудно... Тут постоянно ходит туда-сюда много народу... Никто ни на кого не обращает внимания...
По-моему, он сказал практически все, что знал. Пока я его интервьюировал, Берю вытащил голову неизвестного месье из корзины и положил на разложенную на полу тряпку.
Не знаю, приходилось ли вам уже видеть человеческий чайник, отделенный от каркаса и четырех дополняющих его конечностей. От себя могу сказать: зрелище отвратное.
Берюрье отложил в сторону свои рыбацкие инстинкты, чтобы заняться своим прямым делом Он жестом предлагает требушатнику приблизиться. Бедняга подчиняется.
– Вы знаете этого господина? – осведомляется Берюрье.
Торговец осматривает серую вещь, на которую ему указывают, и качает головой.
– Никогда не видел!
Насколько я могу судить, голова принадлежит мужчине лет сорока. Ее владелец имел довольно крупный нос с горбинкой, маленькие седеющие усики и пышную набриолиненную шевелюру с проседью. На подбородке я замечаю бородавку с черными волосками... Раздвинутые губы открывают зубы в великолепном состоянии. Это может усложнить работу по установлению личности умершего, поскольку обычно в подобных случаях дантисты ценные помощники.
– Ты у меня признаешься, крысиная морда! – рычит Берю на требушатника. – Думаешь, мы поверим твоей туфте? Я тебе скажу, в чем правда: это ты обезглавил этого месье отрезанием ему головы...
– Плеоназм, – сухо замечаю я. Берюрье вытирает рукавом соплю, вылезшую от возбуждения из его носа.
– Обезглавить отрезанием головы – это плеоназм, – настаиваю я. – Ты бы лучше поштудировал словари, вместо того чтобы ходить на рыбалки!
Он протестует взглядом.
– Естественно, – продолжаю я, – этот малый отрезал башку у ее владельца и попытался ее загнать, чтобы увеличить свою прибыль!
Продавец кишок и прочего ливера плюхается на стул, оставленный Гродю.
– Какой кошмар! – хнычет он. – Подстроить такое мне! Тут продавец субпродуктов несколько загибает.
– Хватит ныть, – советую я. – Я думаю, что злую шутку сыграли главным образом с ним!