Он выходит разъяренным. Я снимаю трубку телефона.
– Приведите ко мне девку!
Смерть ее амбала меня озадачила. Блатные редко кончают жизнь самоубийством. Я знаю, что для него все было кончено, он должен был отправиться на гильотину и понимал, что это неизбежно, но я все-таки никак не могу понять глубинную причину его прыжка. Испугалс оказаться выставленным на посмешище? Или был потрясен предательством своей подружки?
В кабинет опять вводят Мари-Жанну.
Увидев, что ее парня здесь больше нет, она немного приободряется. Я делаю конвойным знак поднимать паруса и встаю перед ней.
– Слушай, девочка, у меня больше нет времени с тобой возиться. Вот как обстоят наши дела: твой дружок не захотел расколоться и от всего отпирается. Поскольку у меня нет против него формальных улик, а он малый хитрый, мне придется его выпустить. Ставлю штаны зуава против руки моей сестры, что после того, что произошло, Турок тебя пришьет. Ты ж его знаешь: он парень нервный. А трепка, которую мы ему задали, еще больше ухудшила его настроение.
Я выбрал правильный тон. Она бледнеет, и ее глаза расширяются от страха.
– В общем, если хочешь сохранить свои кости в целости, тебе остается одно: расколоться на полную. Тогда мы прижмем Турка, и это пойдет на пользу твоему здоровью. Что ты об этом думаешь?
Она согласна на тысячу процентов.
– Да, да, – блеет она. – Но я ничего не знаю... Он дал мне вчера конверт и велел отнести его на почту. И все!
Эта дура даже не сечет, что и это тянет на хорошее обвинение!
– Оставим историю с конвертом. Меня больше интересует другое дело. О нем ты что-нибудь можешь рассказать?
– Нет. Скрытнее моего мужика никого нет. Могила. Это она удачно выразилась: Турок теперь – могила. Я бы даже сказал – мавзолей!
Я немного размышляю, чтобы проветрить мозги.
– Ладно, подожди, подойдем к делу с другой стороны. Беру листок бумаги и карандаш.
– Где вы оба обретаетесь?
– В гостинице «Серебряный берег» на улице Милан.
– Номер комнаты?
– Четырнадцать.
– С кем он водит знакомство? Она пожимает плечами.
– Пфф... С ребятами с Монмартра...
– Мне нужны имена! Она размышляет:
– Боб Шалун... Греноблец... Маньен Улыбчивый... Их настоящих имен я не знаю.
– С этим я как-нибудь разберусь... Скажи, тебе в последнее время не казалось, что Турок провернул деликатное дельце?
– О! По нему никогда ничего не понять... Чтобы узнать, о чем он думает, надо встать очень рано!
– По ночам он работал?
– Да, изредка. Но он мне никогда ничего не говорил. Турок был прямо-таки герметичным субъектом. Не из тех лопухов, что доверяются бабам. Он прекрасно знал, что они мелют языком, как помелом! Вы делитесь с ними секретами, но не успели вы еще закончить, как они мысленно составляют список тех, кому можно пересказать эту историю.
– Это все, что тебе известно?
– Да, клянусь вам!
И она торжественно вытягивает руку.