Проклятие чародея: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В мешке, — процедила сквозь зубы Снарп и продолжила путь.

На берегу погребальной заводи архипатриарх Грижни наблюдал за тем, как необратимо угасает свечение тела его сородича. Переход Инрла Грижни к Предкам был легким и безболезненным. Только радоваться бы такому светлому уходу, но как?

Инрл был последним из его сородичей. С этого багрянца Грижни Трж останется в полном одиночестве. Были, конечно, и другие кланы, были друзья. И все же никогда уже архипатриарх не познает тепла родного прикосновения, чувства блаженного единения. С уходом Грижни Инрла все это для него безвозвратно потеряно. Их клан, испокон веков славившийся противоречивостью и дисгармоничностью, в конечном итоге иссяк. Что до самого архипатриарха, ему придется мириться с безысходностью одиночества до того самого малого вена, когда Предки примут и его.

Инрл лежал тускло, неподвижно. Он конечно же оценил проникнутую глубочайшим почтением прощальную церемонию, которую провел для любимого сородича-учителя взращенный им патриарх. Однако кланы на Поверхности в этот самый момент ждут его возвращения, и последний Грижни не сможет присутствовать при самом погружении. Досадное пренебрежение по отношению к Предкам, но оправданное и неизбежное.

Мысли архипатриарха нарушил приглушенный шорох крыльев. Подняв глаза, он увидел кружившую под потолком большую летучую мышь, которая тут же спустилась на его протянутую руку. Прикрепленные к ошейнику камешки своим сочетанием обозначали неотложный вызов.

Грижни нехотя вышел из зала погребальной заводи и у входа наткнулся на Дфжнрла Галлра. Тот принес невероятную весть. В пещеры проникли люди. Двоих уже удалось взять живыми.

Глава 17

Комната была абсолютно пустой — без мебели, растений и даже минералов. Если бы не отсутствие запертой двери и решеток на окнах, она могла бы показаться тюремной камерой. Впрочем, это и была камера. Двери и правда не было, ни запертой, ни какой-нибудь другой. В пещерах двери не нужны, из коридоров и галерей в залы и комнаты вели широкие проемы. Помещение, куда отвели Девраса и Каравайз, охраняла троица вооруженных вардрулов.

Деврас расположился на полу, облокотившись спиной о стену. Рядом сидела Каравайз, как всегда спокойная и молчаливая. Юноша украдкой поглядывал на нее, гадая, что за чувства скрываются под маской полного безразличия. Умение Каравайз владеть собой в любых ситуациях всякий раз приводило его в восхищение. Деврас постарался напустить на себя безучастный вид. Но до чего трудно притворяться невозмутимым, зная, что всему конец. Их обнаружили, а значит, и их самих, и Ланти-Юм ожидает скорая погибель. Вряд ли белые демоны милосердны к пленным. Удивительно, что они с Каравайз все еще живы. Скорее всего, их приберегают для допроса, и кто знает, какие им уготованы пытки.

«Что с Гроно и Рэйтом? Может ли статься, что им удастся спастись? Рэйт, забудьте про записи Фал-Грижни, — мысленно молил он. — Если получится, постарайтесь выбраться отсюда живыми».

В коридоре произошло какое-то движение, послышалась мелодичная перекличка голосов, и в проеме возникла новая фигура, при виде которой Деврас вздрогнул. Он помнил эту высокую, худую фигуру с горделивой осанкой и почти тусклой кожей; помнил необычно длинные для человека пальцы и умные черные глаза. Да, это был полководец вардрулов собственной персоной, и именно его путники видели мельком на берегу Иля. Ошибки быть не могло. Но почему военачальник находился здесь, в пещерах? Облик вражеского предводителя производил странное и противоречивое впечатление, внушая одновременно страх, уважение… и симпатию. Возможно, это происходило из-за по-человечески теплого выражения черных как ночь глаз, но не только. Деврас не мог объяснить источник непостижимого чувства близости, которое охватило его, чувства эмоционального родства, инстинктивного взаимопонимания. Юноша попытался избавиться от этой иллюзии. Перед ним стоял его заклятый враг. Существо с чуждыми ему мыслями, потребностями. Если даже полуночный взгляд обладал завораживающим воздействием, то был лишь хитрый психологический прием, призванный сбить жертву с толку, не больше. И все же Деврас не мог отвести глаз, как и не мог убедить себя в надуманности таинственной с этим странным вардрулом связи — нет, не физической, но тем не менее такой реальной. Интересно, Каравайз чувствует то же самое? С трудом оторвав взгляд от военачальника, Деврас посмотрел на нее. Девушка наблюдала за вошедшим с холодной враждебностью. Скорее всего, она тоже его узнала. Пленники встали.

Полководец прошел в комнату и обратился к изумленным пленникам на чистом лантийском языке, тщательно выговаривая фразы:

— Вопрос. Кто вы? Зачем явились сюда? Сколько вас? Отвечайте.

Голос был низким, звучным, непривычно певучим. Неуместное ощущение духовной близости, овладевшее Деврасом, усилилось, и он едва не поддался искушению рассказать все как на духу, не кривя душой. Но вовремя спохватился. Каравайз хранила мрачное молчание.

Окаймлявшие глаза вардрула валики мышц чуть заметно расширились, но смысл этого жеста от людей, конечно, ускользнул.

— Нам известно, что в пещеры проникли и другие, подобные вам. Сколько их?

Было в тембре и мелодичности этого голоса нечто неотразимое, и Деврас, будучи не в силах отмалчиваться, ответил вопросом на вопрос:

— Где вы выучились языку людей?

— Многие из нас его знают в той или иной степени. Для нашего же клана он является языком Предков. — Откровенность ответа несказанно удивила не только пленников, но, похоже, и самого военачальника, ведь он не собирался поверять свои тайны лазутчикам, которых так или иначе казнят. — Наши народы пребывают в состоянии войны, следовательно, ваши намерения не могут расцениваться иначе, как вредительскими. Однако мне сообщили, оружия при вас не было. Оно припрятано где-то в пещерах? Какова ваша цель? Говорите.

Ответа не последовало, и с губ вардрула сорвался некий звук, напоминающий тяжкий вздох.

— Полно, не вынуждайте меня прибегать к вашим собственным методам. Неужели мне придется силой вытягивать из вас ответы? Как бы ни была противна самой нашей природе такая мера, в случае необходимости мне придется ею воспользоваться.

За угрозой Деврасу послышалась, а может, почудилась душевная боль, какая-то граничащая с отчаянием горестная опустошенность. Непонятно, отчего даже неприкрытая угроза вызвала у него не столько страх, сколько сочувствие. Казалось, само его восприятие действительности исказилось, так что враг вдруг перестал быть врагом.

С Каравайз дело обстояло иначе. Обдав вардрула ледяным холодом голубых глаз, она ответила:

— Поступайте как вам угодно, только избавьте нас от вашего лицемерия. Вардрулы уже доказали, что способны на любую жестокость. Не вы ли беспричинно затеяли бойню невинных и беззащитных? Среди людей не найдется убийцы, равного вам по кровожадности и бессердечию.

Свет плоти вардрула стал чуть ярче. Будь он человеком, у него бы кровь прилила к лицу, но пленникам был неведом смысл сияния хиира, а своему внутреннему голосу Деврас упорно отказывался верить.

— Осторожнее, — предостерег полководец.

— Осторожнее? Зачем? — Каравайз подняла брови. — Что бы мы ни сказали, вы все равно нас убьете. Так почему бы мне не отвести душу?

Тот выразил согласие шевелением пальцев — жест, выполненный, по меркам вардрулов, довольно неуклюже. Свечение погасло.

— Вы многого не понимаете. Говорите о наших преступлениях, нашей жестокости, нашей дисгармонии — обо всем том, что испокон веков было присуще людям. Но забываете о страданиях, которые выпали на нашу долю по милости человека, о вопиющем беззаконии и несправедливости.

— Я ни о чем таком не знаю, — возразила Каравайз.