Проклятие чародея: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Снарп на это ничего не сказала, и он поспешил добавить:

— Пойдемте-ка лучше со мной. За столом место для вас найдется, переночевать можете в пристройке. А о том, чтобы спать на улице, даже не думайте.

Снарп позволила увести себя прочь от запруды в один из домов, где, как и было обещано, она получила горячую еду, а квиббиду сварили ячменную кашу. Битых два часа хозяин забрасывал гостью добродушными вопросами, но так и не получил ни на один из них ответа, наконец хозяин сдался и показал молчаливой страннице ее лежанку в соединенной с домом пристройке. Снарп сидела в темноте, вслушиваясь в доносившиеся до ее ушей звуки. Какое-то время в доме раздавались шаги, потом стихли. Скоро послышался храп. Если бы кто-то случайно увидел неподвижную фигуру с горящими зловещим огнем глазами, она бы не раз еще вернулась к нему в страшных снах. Два часа Снарп просидела не шелохнувшись. На ее коленях спал, свернувшись калачиком, квиббид.

Глухой ночью, когда вся деревня уснула, Снарп наконец вышла из оцепенения. Срослась с квиббидом, надела широкополую шляпу, прихватила заплечный мешок и бесшумной тенью скользнула из пристройки в дом. Лунный свет едва-едва проникал сквозь запертые ставни, но кошачьим глазам Снарп и его было вполне достаточно. В углу, на большой раскладной кровати, мирно посапывали хозяева. Дети располагались на соломенных тюфяках в другом конце комнаты. Один из них заворочался, всхлипнул, но не проснулся. Снарп пробралась к двери и осторожно приподняла массивный засов. Железные петли, поддавшись, застонали, и ночь окружила ее.

Спящая деревня лежала перед ней как на ладони, вся словно купаясь в лунном свете: дорога, домики, сады и огороды. Неподалеку стоял дом Ярна, с загоном и сараем. Лошадь, на которую Снарп положила глаз, наверняка была там. Обойдя дом стороной, она направилась к загону и начала перелезать через изгородь. На полпути замерла, услышав глухое рычание. Внизу мерцали глаза четырех псов Ярна — рослых, поджарых, похожих на волков зверей с длинными мордами и огромными клыками. Обычно собаки сторожили дом. Однако сегодня хозяин, справедливо опасаясь грабительской вылазки подозрительной странницы, спустил их с цепи и отправил охранять сарай.

Один из псов снова зарычал, и по лицу Снарп пробежало мимолетное выражение, отдаленно напоминающее улыбку. Конечно, собак можно убить, но поднимется шум и сбежится вся деревня. Решение проблемы пришло само.

Спрыгнув с ограды, она спустилась по заросшему ежевикой склону к запруде. Легкая рябь на поверхности воды отражала переменчивый тусклый свет звезд и щербатой луны. Снарп зря напрягала зрение, пытаясь высмотреть серые тела, покоившиеся там, на дне. Глубокие воды скрывали свою тайну под покровом темноты и обманчивой безмятежности.

Ее внимание переключилось на дамбу — громоздкое сооружение из камня и бревен с законопаченными мхом и дерном щелями. Кустарная работа, но запруда все же образовалась. После дамбы Даскильская Стремнина несла свои значительно обмелевшие воды к Илю. Нагромождение камней поддерживали тяжелые деревянные опоры, причем надежно укрепленные, чтобы противостоять напору стихий. Стихий, но не госпожи Снарп. В ее мешке находилась заткнутая пробкой склянка — еще одно подношение щедрого Глесс-Валледжа. Этим снадобьем Снарп пользовалась крайне редко, но в экстренных случаях оно могло оказать неоценимую помощь. Именно такой случай подвернулся и теперь.

Снарп выбрала три несущие опоры по центру дамбы. Сняв сапоги и чулки, она осторожно вошла в воду. Дно было илистым, кое-где попадались скользкие от тины камни. Приходилось балансировать, чтобы не упасть. Она все глубже погружалась в Стремнину, пока не оказалась по грудь в ледяной воде. Не обращая внимания на физические неудобства, Снарп встряхнула склянку: жидкости в ней осталось всего ничего, едва хватит на выполнение задуманного. Осторожно вытащила пробку, вылила по несколько капель на каждую опору. То, что осталось, разбрызгала по камням дамбы и выбросила пустую уже бутылку. После чего быстро выбралась из воды.

На берегу она села, обулась, не спуская глаз с дамбы. Поначалу ничего не происходило, и она крепко сжала челюсти от нетерпения. Мгновение спустя заклубился густой смрадный дым. Вода вскипела и неистово забурлила. Острый слух Снарп уловил легкое потрескивание, и затем деревянные столбы занялись ярким пламенем. Камни начали плавиться на глазах и струйками стекать в воду. Струйки понемногу превратились в ручей, а потом и в ослепительный поток. В небо взметнулись огромные облака дыма и пара; подсвеченного оранжевыми языками бушующего огня. Когда валуны окончательно расплавились, через дамбу хлынула вода. Обугленные опоры не выдержали и рухнули в Стремнину. Следом посыпался град камней. В середине завала образовалась брешь, и освобожденные воды Даскильской Стремнины с торжествующим ревом прорвались туда. Заводь начала мелеть, и в это время в окнах соседних домов вспыхнули огоньки.

Снарп перевела взгляд с дамбы на запруду, уровень воды в которой стремительно снижался. Еще недавно ровную гладь нарушили беспорядочные маленькие водовороты. Затем из вспенившейся глубины медленно поднялась костлявая, судорожно хватающая воздух рука.

Вскочив на ноги, Снарп спряталась в тени. Вода продолжала убывать. Вскоре поднялась вторая рука с висевшими на ней лоскутами мышц и связок. Над поверхностью выросла голова, и вслед за нею все тело. Покойник выбрался на берег и теперь стоял там в нерешительности. Судя по росту, труп некогда принадлежал мужчине. Должно быть, с момента смерти прошло немало времени, потому что плоти на нем практически не было. Глазницы опустели, от лица осталось размазанное пятно. На шее до сих пор болтался медальон на серебряной цепочке, который при каждом шаге с жутким звуком ударялся об оголившуюся ключицу.

Мертвец бесцельно переминался с ноги на ногу, как бы с удивлением взирая на разрушенную дамбу. Казалось, он не может сообразить, куда ему идти и зачем. Решение пришло само собой, когда к дамбе начали стекаться ничего не понимающие сельчане. Мертвец протянул руки и шаткой походкой двинулся навстречу бывшим согражданам. Те же, увидев его, с воплями бросились наутек, спеша укрыться в своих жилищах. Труп пошел за ними. Начал загораться свет и в других домах.

Воды содрогнулись и выпустили на волю жуткое скопище пробудившихся мертвых — мужчин, женщин, детей, с невидящими, как бы затянутыми пленкой, глазами и обвисшей плотью. Один за другим, порознь и группами мокрые мертвецы вылезали на берег и, шатаясь, шли на зов огней. Снарп незаметно кралась следом. Она видела их лица — скорбные мертвые лица с застывшим на них выражением любви, тоски и даже надежды. Мертвые руки тянулись вперед, словно пытаясь ухватить тепло ушедшей жизни.

Теперь уже свет горел во всей деревне, освещая толпу ходячих трупов. Они бродили по улицам в поисках родных домов. Снарп услышала шарканье ног и, обернувшись, увидела ринувшуюся к ней с распростертыми объятиями мертвую женщину. Памятуя о смертельном прикосновении, шарахнулась в сторону и бросилась бежать, легко увеличив разделявшее их расстояние. Она направилась к дому Ярна, по пути то и дело обгоняя мертвецов. Те стучали в закрытые двери, гремели щеколдами ставен, скреблись синюшными пальцами в замочные скважины. Осажденные дома огласились воплями ужаса. Одному из трупов удалось отыскать недостаточно надежно запертое окно, и ставни поддались под мощью его натиска. Он медленно вскарабкался на подоконник. Изнутри раздался истошный крик.

Чуть дальше черноволосая, бледная как сама смерть женщина — та самая жена Кривена — стучала в дверь дома, из-за ставен которого за ней наблюдал молодой человек, скорее всего, ее муж. Спустя какое-то время Кривей не вынес муки и открыл ей дверь.

Не спали и обитатели нужного Снарп дома. Изо всех окон пробивался свет. Однако непрошеных гостей поблизости не было, если не считать саму Снарп.

Даже не заботясь о том, чтобы скрыть свои намерения, она одним махом перескочила через ограду и очутилась в загоне. Собаки бросились к ней, в ночи раздался их яростный дружный лай. Самый смелый из псов, резко выпрыгнув вперед, вцепился ей в локоть. Словно по волшебству, в свободной руке Снарп появился нож, и в следующее мгновение лезвие утонуло под лопаткой дерзкого животного. Только она выдернула клинок из кровоточащей раны, другой пес цапнул ее за лодыжку. С этим она расправилась еще быстрее, как бы невзначай перерезав ему глотку. Остальные двое предусмотрительно ретировались и уже на безопасном расстоянии зашлись бешеным лаем. Снарп до них дела не было. Подойдя к запертому на амбарный замок сараю, она достала из шляпы стальную отмычку.

Псы продолжали безумствовать, и вскоре одно из окон в доме распахнулось, из него высунулась бородатая взъерошенная голова. Ярн всмотрелся в темноту ночи, увидел вора и разразился гневной бранью. Снарп даже не повернула головы. Замок в ее руке со щелчком открылся, она вытащила его из крюка и отбросила в сторону.

Дверь дома с грохотом распахнулась. На крыльцо с криком выбежал Ярн, потрясая палкой. Но в тот же миг из тени возникла маленькая белая фигурка. Труп ребенка от силы лет двух медленно шествовал по двору. Погребальный саван мягко хлопал его по лодыжкам. Ярн остановился как вкопанный, выпучив глаза. Малыш, подойдя вплотную, обнял тонкими ручонками ноги отца и заглянул в глаза пустыми глазницами. Вопль ужаса, вырвавшийся у Ярна, заставил выскочить из дома и его жену. От вида двух переплетенных тел она грохнулась в обморок.

Распахнув дверь сарая, Снарп проскользнула внутрь. Ухватившись за гриву каурого коня, легко вскочила ему на спину и с силой пришпорила. Испуганно всхрапнув, конь вылетел из сарая, перемахнул через изгородь и понесся по дороге.

Снарп проскакала через всю деревню мимо освещенных, домов, запершихся в них людей и бродячих трупов. Ее челюсти были плотно сжаты, глаза горели огнем, а тонкие губы изогнулись в подобие улыбки. В считанные мгновения она вынеслась на околицу. Крики за спиной становились все тише, и вскоре вовсе затихли.

Глава 9

Назара-Син остался далеко позади, и теперь они шли вдоль берега реки Иль, что несла свои воды из самого сердца Далиона.

Многие века она верой и правдой служила поселенцам, торговцам, исследователям и разбойникам, связывая самые отдаленные уголки острова. Теперь же значение главной водной артерии Далиона увеличилось многократно. За время путешествия Деврас Хар-Феннахар и его товарищи повстречали много путников, говоривших на разных языках. Беженцы, по большей части простые крестьяне из дальних селений, направлялись к побережью. Многие с семьями. Они плыли на утлых лодчонках и плотиках, передвигались по берегу на телегах, груженных скудными пожитками, или шли пешком, неся свой скарб на спинах. Лица их были понуры, движения усталы, а рассказы поучительны. Они говорили об ужасной Тьме, надвигающейся на остров, о смертельной для тела и духа удушающей черноте, белых демонах-убийцах, лишенных милосердия.

Мало кто из них собственными глазами видел Тьму или демонов. Задолго до предостережения о приближении несчастья, перед тем как покинуть свои жилища, они наблюдали черную тень, нависшую над горизонтом. Правда, некоторые угрюмцы и скептики все же оставались на своих землях, чтобы попробовать, с чем едят эту самую Тьму, но и те долго не выдерживали. Жара, удушливый воздух, гнетущее ощущение полной беспомощности — все это быстро заставило их подняться с насиженных мест. Небольшая кучка самых упорных поселенцев осталась-таки защищать свои лачуги. Все они на себе испытали ярость захватчиков, и все они погибли.

Но не только люди бежали от Тьмы. С места поднялись все существа, населявшие глубинные регионы острова. Итчи, потомки примитивных двенадцатипалых колдунов, которые всячески злоупотребляли своей властью как в Ланти-Юме, так и в Хурбе, еще до становления ордена Избранных; бархатноволосые веми в грязных лохмотьях, религия которых запрещала им мыться и пить воду, так что они развили в себе вампирские наклонности; пугливые, большеглазые бексаи, которые кочевали в кибитках по дремучим лесам и обычно избегали встреч с человеком; обитающие в Юрийских топях зониандеры, живущие в таком тесном контакте с природой, что у их детей в коже присутствовал хлорофилл, а с помощью маленьких щупалец они могли получать все необходимые минералы и питательные вещества прямо из почвы. Были среди них и жуликоватые туросы, и обоеполые дендеры, и карликовые финиады, и ластоногие болотники, и каннибалы бурбы, и огненноглазые беженцы из Зоуши. Встреча с представителями двух последних народцев могла оказаться роковой, так что, собирая в сумерках хворост для костра, Деврас был настороже, и его ухо уловило еле слышный шум в ближайших кустах.

Он застыл, вытянулся как струна, доносящийся из кустов шорох показался ему подозрительным. Прислушиваясь некоторое время, он точно определил местоположение источника звука и бросился туда с топориком Уэйт-Базефа в руке. Шуршание сменилось громким треском ломающихся сучьев, кусты раздались, и из укрытия выскочило нечто. Деврас изловчился и схватил за шкирку грязное длинноволосое создание. Существо извивалось и пищало. Беспомощность и отчаяние, наполнявшие этот крик, прогнали страх Девраса. Он посмотрел в расширенные от ужаса глаза своей добычи.

Это была девчушка, совсем ребенок — худенькая, чумазая, с полными слез глазами, на вид лет пяти-шести. Длинные спутанные черные волосы, белая кожа под слоем грязи, большие миндалевидные карие глаза с необычайно густыми ресницами, отбрасывающими такую густую тень, что зрачок сливался с радужкой. Но самым необычным в ее внешности было наличие на кистях обеих рук по паре больших пальцев.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Деврас. Она уставилась на него непонимающим взглядом.