— А что, честным путем заработаны деньжата али как?
— Три шорна. — Лицо Снарп осталось таким же непроницаемым, но квиббид на плече, словно барометр, отражавший чувства хозяйки, ощетинился и обнажил крошечные клыки.
— Даже не знаю. — Ярну наскучило хитрить. — Обмозговать это дело надо. Сказать по правде, не хочется мне отдавать лошадку, ой как не хочется. Может, все-таки мула подыщете?
Жена принесла пива. Взяв из ее рук кружку, он с наигранным безразличием развалился на стуле. Снарп, проигнорировав предложенное угощение, не мигая смотрела на него. Наконец Ярн не выдержал взгляда этих кошачьих глаз.
— Обмозговать надо, — повторил он. — Приходите-ка лучше завтра.
— Сегодня.
— Полегче, мэм. Разве я сказал, что вообще собираюсь ее продавать?
— Четыре шорна.
У жены Ярна отвисла челюсть.
— Бери! — прошептала она.
— Ты, женщина, не встревай! — Ярн, поглаживая кружку, изобразил на лице многозначительную задумчивость. — Наутро приходите, — наконец решил он. — В таких делах спешить не след. Только глядите не вздумайте ночевать на улице.
Губы Снарп вытянулись в тонкую нить.
— Я — Исполнитель Воли Избранных, и я требую.
— Говорите, из Избранных? — Ярн недоверчиво окинул взглядом хрупкую фигурку гостьи.
— Я Гончая. Предлагаю вам четыре шорна. Отдавайте лошадь добром, иначе возьму силой.
Ярн поднялся и теперь стоял, возвышаясь над Снарп как гора.
— Вот оно как, мэм? Надумали потягаться со мной да моей женушкой? В одиночку-то? — Он снисходительно усмехнулся.
«Женушка», в отличие от мужа, не сочла ситуацию забавной.
— Это ж надо, какая нахалка!
— Итак? — бросила Снарп.
— Сказал же, подумать надо. Приходите завтра и деньги приносите. — Что-то в выражении лица гостьи заставило его добавить: — А если задумали что недоброе, лучше сразу выкиньте из головы. Тут соседям завсегда помогают, а вот чужих не любят. Далеко не уйдете.
Снарп выглянула за дверь. У дома к тому времени собралась внушительная толпа зевак. С решительными действиями пока придется повременить. Снарп молча прошла к двери.
— Придурошная какая-то, — высказала свое мнение жена Ярна. — Ты глянь, как одета. А как говорит-то. Точно, у ней достанет ума переночевать на улице, вот увидишь.
— Молчи, ты, женщина, — без особого успеха пытался унять ее Ярн.
— Сам помалкивай! Она сколько тебе давала за этот травяной мешок, а? Четыре шорна! Так нет же, ты у нас слишком умный. Такой умный, что сам себя перехитришь!
Только Снарп вышла за дверь, как за ее спиной разгорелась неистовая перебранка.
На улице было холодновато, солнце уже клонилось к горизонту. Время было позднее, и Снарп чувствовала, что проголодалась. По крайней мере с десяток сельчан из любопытства слонялись возле своих домов и наверняка не отказали бы ей ни в ужине, ни в ночлеге. Но Снарп во всем привыкла рассчитывать только на себя, и потому спустилась к Даскильской Стремнине. В некотором отдалении за ней следовала группка местных ротозеев.
Чем ближе они подходили к запруде позади дамбы, тем заметнее становилось в их рядах некое волнение, которое усилилось, когда она села на бережок и достала леску с крючком.
Сельчане столпились в кружок, бурно обсуждая возникшую ситуацию, и, приняв какое-то решение, направились к незнакомке. Внимание Снарп, казалось, было полностью приковано к рыболовным снастям, словно она и не подозревала о приближении встревоженной делегации. Однако каждый мускул ее тела напрягся, а жилистая рука застыла в паре дюймов от рукояти ножа.
Вопреки ожиданиям, сельчане были настроены миролюбиво.