— Я чувствовал, что вы все еще здесь, — сказал он.
— Натана отпустят под залог? — спросила она, не обращая внимания на его замечание.
Она плохо представляла, как это делается. Знала только, что его не выпустят, пока кто-то не внесет залог.
— Нет. По крайней мере в течение еще трех дней.
Трех дней! Ей было отвратительно думать, что Натан может находиться там еще три дня.
— А поскольку речь идет об обвинении в убийстве, судья вообще может не разрешить отпустить его под залог, — добавил Трент.
Из зарослей вечнозеленого кустарника донеслось щебетание дроздов. Начинало темнеть. В последний раз Ларк сказала Натану, что не намерена помогать ему бежать, но сейчас эта идея показалась ей не такой уж плохой и к тому же вполне осуществимой. За ним ведь почти не следят, и она могла бы быстро и незаметно провести его мимо поста дежурного и…
— Вам нельзя больше оставаться здесь. — Реплика Трента прервала поток ее мыслей.
Ларк стала раскачиваться на качелях, пытаясь притвориться спокойной.
— Куда же мне деваться после того, как меня так грубо выставили из единственной гостиницы в городе?
— В заведении миссис Баррингтон строгие порядки.
— Глупые порядки.
— Но здесь не Голливуд или откуда еще вы там, и, чтобы не привлекать к себе внимания, надо вести себя как все. В маленьких городах порядки гораздо более строгие, чем в других местах, некоторые вещи, которые там допустимы, здесь просто неприемлемы.
Она перестала раскачиваться.
— Если кто-то родом из Калифорнии, вовсе не обязательно, что он склонен к беспутной жизни.
— Наконец, нам может потребоваться опечатать дом, — сказал он, не обращая внимания на ее реплику.
“Какой смысл опечатывать дом спустя несколько недель?” — подумала Ларк.
— Мне некуда больше идти, — сказала она вслух.
— Перебирайтесь ко мне, — ответил он, как будто предложил ей сходить в кино.
Она ошарашенно посмотрела на него. Глядя на пол, он коротко вздохнул и провел большим пальцем руки по перилам.
— У меня уже столько времени не было женщины.
Он поднял взгляд на нее, и ее потрясло выражение голодного животного в его глазах.
— Я каждый вечер буду готовить вам на ужин жареное мясо. Вы любите жареное мясо? Обещаю, вы не пожалеете, — добавил он после паузы.
Она вся сжалась, и в его глазах блеснула злоба.
“О боже, — подумала она, — я его разозлила!” Не стоило делать этого, сейчас они здесь одни, и он может сделать с ней все, что захочет. Мысли бешеным колесом завертелись у нее в голове.
Странно, что Трент появился как раз тогда, когда из ее машины украли провода зажигания. Как он сумел тогда найти ее в глухом месте? Он почти было уговорил ее сесть к нему в машину, но, к счастью, рядом оказался Брет.
Неужели это Трент вытащил провода, потом вернул их, а потом нашел другие, которые использовал для того, чтобы взвалить вину на Натана? Другая догадка поразила ее еще больше. Раз Натан не помнил, что с ним происходило в ночь убийства Мэри-Джейн, то он просто идеальная жертва для Трента.
— Вы что-то имеете против полицейских? — спросил Трент, возвращая ее назад к реальности, к его злобе, которая была все еще весьма очевидна.
— Нет, — сказала она, стараясь больше не злить его. — Если я правильно понимаю, что именно вы мне предлагаете, то это мне не подходит. Боюсь, я не из тех женщин.
Он попытался улыбнуться, но у него это не вышло. Лицо его настолько отвыкло улыбаться, что получилось какое-то похоронное выражение.