Предполагается что это может оказаться каким-либо проявлением солнечной активности. В настоящее время ученые проводят исследования, и как только они…
Гарри тем временем, цепляясь за койку, силился сесть.
– Питерс, – перекрикивал он жестяной звук радио, – Питерс!
– Я здесь, – сказал астроном, подходя к нему.
Лицо ученого было бледно, движения слегка неуверенны, но он также серьезно не пострадал.
– Я пришел в себя немного раньше и перетащил вас сюда, – сказал он.
– Это… Это Существо – это из-за него вся темнота, и остальное, о чем по радио? – крикнул Гарри.
Доктор Питерс кивнул:
– Это было Существо из энергии, силы столь могучей, что, когда оно вырвалось, то вобрало в себя все тепловое и световое излучение Солнца, электрический ток из всех машин в округе и даже электрические импульсы нашего мозга.
– Оно ушло? Оно, правда, ушло? – восклицал репортер.
– Оно устремилось вслед за своими собратьями, в бездну межгалактического пространства, вслед за улетающими от нас галактиками, – торжественно произнес доктор Питерс. – Теперь мы знаем, почему все галактики во Вселенной улетают от нашей. Теперь мы знаем, что на нашей Галактике лежит проклятие – она заражена чумой, заражена проказой жизни. Но мы никогда не поведаем об этом миру.
Гарри Адамс слабо кивнул:
– Нет. Никогда. И лучше бы нам самим поскорее забыть об этом. Лучше забыть.
Отверженный
Ему казалось, что Бродвей никогда не выглядел так угнетающе в ранних зимних сумерках, когда газовые фонари еще не успели зажечь, а старые тополя с опавшими листьями неуклюже раскачивались под холодным ветром. Копыта лошадей и колеса повозок стучали и скрипели по разбитой мостовой, падали редкие хлопья снега.
Он думал о том, что где угодно будет лучше, чем здесь. В Ричмонде, Чарльстоне, Филадельфии. Хотя, по правде говоря, он устал и от них. Он всегда уставал от мест, даже от людей. А может быть, у него было просто плохое настроение после постигшей его сегодня неудачи следом за вереницей многих других неудач.
Он потянулся и вошел в неубранную маленькую конторку из двух комнат. Тщедушный человек, сидевший за столом, быстро поднял голову и с надеждой посмотрел на него.
– Нет. Ничего.
Проблески надежды потухли во взгляде смотревшего на него человека. Он пробормотал:
– Нам долго не протянуть. – Затем, помолчав, добавил: – К вам пришла молодая девушка. Ждет в кабинете.
– Я что-то не в настроении оставлять автографы в альбомах молодых девушек.
– Но… она выглядит богатой…
По улыбнулся своей саркастической улыбкой, скривив рот и обнажив при этом белые зубы.
– Понятно. А у богатых молодых девушек имеются богатые папочки, которых можно уговорить вложить деньги в умирающий литературный журнал.
Но, войдя в свой кабинет и отвешивая поклон сидевшей там девушке, вирджинец был сама любезность.
– Я весьма польщен, мисс…
Она прошептала, не поднимая глаз:
– Эллен Донсел.
На ней был шикарный наряд, начиная с мехового манто и кончая красивой голубой шляпкой. На пухлом розовощеком личике застыло глупое выражение. Но, когда она посмотрела на него, По вздрогнул от изумления. Глаза на круглом лице сверкали, в них сквозили ум и огромная жизненная сила.
– Вы, верно, хотите, – сказал он, – чтобы я читал свои стихи на каком-нибудь вечере, но у меня, к сожалению, совсем нет на это времени. Или, может быть, вам нужна копия «Ворона», написанная моей рукой?..