– Он тоже философ, да? – спросил Гларк.
– Можно сказать и так. Или нет? – заметил Писмайр. – Гм, Аулглас, премного благодарен…
Лекарь оставил борьбу со своей витиеватой фразой и улыбнулся.
– Нам нужна пища, – сказал Писмайр. – А больше всего…
– Нам нужна информация, – сказал Бейн. – Что здесь происходит?
– И что вы предпочитаете в первую очередь? – спросил Аулглас.
– Пищу, – ответил Гларк. Остальные воззрились на него.
– Ну, мне казалось, он смотрел на меня, когда он об этом спрашивал, – пояснил Гларк.
– Чувствуйте себя как дома, – сказал Аулглас. – Хотя, конечно, когда я говорю «дом», я не имею в виду именно…
– Да, да – премного благодарны, – сказал Писмайр. Аулглас засуетился у буфета. Гларк воззрился на горшочки и кувшины, загромождавшие заднюю комнату. У некоторых из них поверхность была блестящей и отражала в себе то, что было вокруг.
– Аулглас и я, – сказал Писмайр, – вместе учились в школе, а потом Аулглас решил отправиться изучать Ковер. Из чего он сотворен. Свойства разного типа ворсинок. Редких и необычных животных. И тому подобное.
– А Писмайр решил изучать людей, – сказал Аулглас, вытаскивая каравай хлеба и масло. – И был приговорен к смертной казни за то, что назвал последнего Императора… как ты его назвал?
– Ну, он это заслужил, – отозвался Писмайр. – Он не давал мне ни копейки на то, чтобы сохранить библиотеку. Все книги превращались в труху. В конце концов, ведь это была моя работа – следить за библиотекой. Это – знания. Он сказал, что нам не нужны старые книги и что мы знаем все, что нам требуется знать. Я пытался доказать ему, что цивилизация нуждается в книгах, если мы хотим установить обоснованный и опирающийся на полную информацию обмен точками зрения.
– Я пытался вспомнить, как ты его назвал.
– Невежественным сибаритом, у которого мозгов меньше, чем у мясного пирога, – ответил Писмайр.
– Какая гадость – приговорить человека к смертной казни всего лишь за это, – сказал Гларк и положил каравай на свою тарелку. Он не переставал оглядываться на горшочек за своей спиной. В нем было что-то живое и волосатое.
– По правде говоря, он был приговорен к смерти за то, что извинился, – заметил Аулглас.
– Как же можно приговорить человека к смерти за то, что он извинился?
– Он сказал, что сожалеет, но по здравом размышлении пришел к выводу, что у Императора все-таки достаточно разумения, а именно, столько же, сколько у пирога с мясом, – сказал Аулглас. – И потому ему пришлось пуститься в бега.
– На собственных ногах, – гордо сказал Писмайр.
– Ты оскорбил Императора? – сказал Брокандо. – Почему же ты не сказал об этом? Я и не знал, что ты знаменит.
– И точен, – добавил Бейн. – Отец Таргона был позором Империи.
– Где же ты скрывался все эти годы? – спросил Аулглас, вытаскивая стул. – Конечно, когда я говорю «скрывался», то не имею в виду…
– О, в маленьком местечке, о котором никто и не слыхивал, – сказал Писмайр.
– Ты не будешь возражать, если я поверну этот горшок в сторону от себя? Не люблю есть, когда на меня смотрят, – сказал Гларк.
– Так что же происходит в Уэйре? – спросил Бейн резко. – Ворота почти не охраняются. Это отвратительно. Неужели люди не понимают, что происходит? На Империю нападают. На мою Империю!
– Если никто не хочет съесть этот кусок сыра, передайте его мне, – сказал Гларк.
– Мы слышали, – сказал Аулглас. – Но Император твердит, что Уэйр прекрасно защищен. По-видимому, так говорят его новые советники.
– Советники? – сказал Писмайр. Это слово было как кусок гравия.
– Там нет никаких маринованных овощей? – спросил Гларк.