Люди Ковра (пер. О.Колесников): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И была сама перепись. В хрустящие свитки вносились новые имена, и люди верили, что эти свитки доставлялись в Уэйр и даже в Великий Дворец самого Императора. Писцы дьюмайи трудолюбиво записывали, сколько у кого было коз, свиней и тромпов, и один за другим, шаркая ногами, люди подходили к следующему столу и платили дань мехами и шкурами. Эта часть Переписи была непопулярной. Итак, целая очередь извивалась вокруг стен Тригон Маруса, вливалась в его Восточные Ворота, и, минуя черный ход конюшни и пройдя через рыночную площадь, попадала в дом, где производилась Перепись. Мимо писцов проносили даже крошечных младенцев, чтобы гусиные перья, дрожа и вибрируя, могли запечатлеть их имена на пергаменте. Многие соплеменники получали смешные имена лишь потому, что очередной писец не умел их правильно записать, но в истории подобные недоразумения – не редкость.

На пятый день губернатор города созывал всех племенных вождей на рыночную площадь, чтобы выслушать их жалобы. Он не всегда принимал меры по поводу этих жалоб, но по крайней мере их выслушивал. Он то и дело кивал, и все чувствовали себя немного лучше, во всяком случае, пока не добирались до дома. Это называется политикой. Так было всегда, с незапамятных времен.

На шестой день люди возвращались домой по дорогам, построенным дьюмайи. Они шли на восток. А в другую сторону дорога вела на запад. Она вела в город Уэйр. Одна из многих, которые вели в город. За пределами города Уэйр дорога называлась западной. Она становилась все уже и извилистей, пока не достигала самой западной части Коврика-у-Камина. Самого дальнего предела Ковра.

Такова была империя дьюмайи. Она занимала почти весь Ковер от Деревянной Стенки до пустошей близ Полированной Низины на севере.

На западе проходила граница с Дикими Землями и самим краем Ковра и его бахромой, а на юге дорога доходила до Очага. Раскрашенные люди Стенной Панели, воинственные хибболги и даже огнепоклонники Коврика-у-Камина, – все они платили дань императору.

Некоторые из них не любили дьюмайи, как правило потому, что Империя не поощряла мелких локальных войн и набегов с целью угона скота, которые в удаленных от центра областях считались чем-то вроде игры и развлечения. Империи был дорог мир. Это означало, что у людей оставалось достаточно времени, чтобы зарабатывать деньги, необходимые для уплаты налогов. И казалось, что в целом мир оправдывает себя.

Итак, племя манрангов двинулось на запад и на следующие десять лет исчезло из хроник Империи. Иногда они ссорились между собой, но в общем жили мирно и старались не ввязываться в процесс Истории, который обладает свойством вовлекать людей в предприятия, в результате которых их убивают.

И вот наступил такой год, когда из Тригон Маруса не получили никаких вестей…

У вождя манрангов старого Гримма Орксона было двое сыновей. Старший, Гларк, наследовал своему отцу и после смерти старого Орксона стал вождем.

С точки зрения манрангов, образ мыслей которых отличается медлительностью и осмотрительностью, лучшего выбора и быть не могло.

Он выглядел настоящей копией своего отца, повторяя его облик во всем от широких плеч до невероятно мощной шеи, сокрушительного центра, где скапливалась вся сила его тела. Гларк мог дальше всех метнуть копье. Он мог вступить в единоборство со снаргом и носил ожерелье из их длинных желтых зубов, чтобы никто в этом не усомнился. Он мог поднять лошадь одной рукой, бежать весь день без устали и подползти так близко к пасущемуся животному, что иногда оно умирало от шока до того, как он успевал поднять копье. Всем было известно, что он шевелил губами, когда думал, и можно было заметить, как мысли сталкиваются друг с другом, точно клецки в рагу. Но он не был глуп. Это было не из-за глупости. В конце концов он додумывал мысль до конца, его мозги срабатывали как надо. Только мысль его долго ходила кругами.

– Он немногословный человек и не знает, что слова означают, – говорили люди, но только тогда, когда его не было поблизости.

Однажды ближе к вечеру Гларк брел домой, тяжело ступая по пыльным прогалинам, и нес под мышкой свое охотничье копье с костяным наконечником. Другой рукой он придерживал длинный шест, покоившийся на его плече.

Посреди шеста висел снарг со связанными ногами. У другого конца шеста шел младший брат Гларка, Снибрил.

Старый Орксон женился поздно и жил долго. Поэтому между двумя братьями оказалась череда дочерей, которых вождь выдавал замуж, тщательно подбирая им прямых и честных, а также уважаемых, но, главное, состоятельных мужей из числа манрангов.

Снибрил был хрупкого сложения. Гримм отослал его в Тригон Марус, в школу дьюмайи, где царили суровые правила, чтобы сделать из него чиновника. «Он с трудом удерживает в руке копье, – говорил Гримм, – может быть, перо ему подойдет лучше. Пусть в семье будет образованный человек».

Когда Снибрил сбежал из школы в третий раз, Писмайр пришел поговорить с Гриммом.

Писмайр был шаманом, своего рода жрецом, исполнявшим жреческие обязанности время от времени.

У большинства племен были жрецы, но Писмайр был не похож на них. Во-первых, хотя бы раз в месяц он тщательно мыл все орудия своего ремесла. Другие шаманы способствовали разведению грязи, придерживаясь той точки зрения, что чем больше грязи, тем сильнее волшебство.

Он не имел обыкновения носить обязательное для других жрецов огромное количество перьев и костей, и говорил не так, как другие шаманы из других племен.

Другие шаманы ели грибы в желтых пятнах, которые находили глубоко в зарослях ворсинок и говорили нечто вроде: «Хайяяхайяяхейяя! Хаяяяхайяяхейяя! Хнгх! Хнгх!», и это, конечно, звучало по-волшебному.

Писмайр говорил что-то вроде: «Правильные наблюдения, приводящие к скрупулезно проверенным умозаключениям и точному видению цели, жизненно важны для успеха любого дела. Замечали ли вы, как дикие тромпы кружат за день-другой до того, как появятся стада соратов? Кстати, не ешьте грибов в желтых пятнах». И это вовсе не звучало, как волшебное заклинание, но действовало куда лучше, и такое заявление сулило удачу на охоте. Про себя некоторые манранги думали даже, что удачная охота объясняется их собственной сноровкой. Писмайр поощрял такую точку зрения.

– Положительный образ мыслей, – говаривал он, – тоже очень важен.

Он был также официальным лекарем. Манранги, чтившие традицию, с неохотой признавали, что он был много лучше, чем последний лекарь до него. Представления последнего о медицине заключались в том, что он подбрасывал несколько костей в воздух и кричал:

– Хьяхяайхайя! Гхн! Хгн!!

Писмайр же просто смешивал в чаше несколько сортов редкой пыли, превращал эту смесь в пилюли и говорил что-нибудь вроде:

– Прими одну перед сном, а другую как только проснешься утром.

Случалось иногда, что он давал советы и по другим вопросам.

Гримм колол дрова возле своей хижины.

– Это никогда не приведет к успеху, – сказал Писмайр, как всегда беззвучно появляясь у него за спиной, – ты не можешь снова послать Снибрила в Тригон. Он манранг. Не диво, что он все время убегает оттуда. Он никогда не станет писцом. У него нет этого в крови, парень. Пусть останется. Я позабочусь о том, чтобы он научился читать.