Не печалься по поводу того, чьи дела процветают;
Не желай зла тому, кто закрывает глаза на обман и жестокость…
Их собственный меч поразит их в сердце, и поломаются их стрелы.
Глава 35
В половине восьмого Полли Пелл, постучав в дверь, вошла к мисс Силвер с подносом утреннего чая. Она направилась к окнам, раздвинула шторы. При ярком дневном свете сразу стала видна ее бледность и покрасневшие, припухшие веки.
Мисс Силвер, которая в этот момент думала о том, какая это приятная, хотя, конечно, и недопустимая в ее повседневной жизни роскошь — пить чай в постели, моментально заметила это. Она уже успела обменяться с Полли пожеланием доброго утра и теперь сказала:
— Подойдите-ка на минутку ко мне.
Полли захотелось тут же убежать, но недаром миссис Мэнипл занималась ее воспитанием целых два года. Она похлопала глазами, внутренне пожалела, что свет слишком ярок, и подошла ближе, теребя оборку передника.
— Ты плакала, Полли. В чем дело?
Полли мигнула раз, другой, и одинокая слеза вдруг поползла по ее щеке к подбородку.
— Вес это так страшно, мисс!
Мисс Силвер испытующе поглядела на нее и сказала:
— Убийство — это всегда страшно. Тем более честно мы должны относиться к тому, что называем своим долгом. Если каждый будет помнить об этом и о том, что его долг — сказать все, что он знает, то скорее обнаружится истина. Если же кто-нибудь будет что-то скрывать, то может пострадать невиновный.
Она говорила общеизвестные истины, но явный страх, промелькнувший в глазах Полли, сразу же заставил ее насторожиться. Она не могла ошибиться — слишком часто ей приходилось наблюдать это выражение. Девочка вся тряслась от страха. Такое выражение появляется, только если человек боится себя выдать. Если еще что-то и можно было прочесть по лицу Полли, так это ее страстное желание сбежать.
— Извините меня, мисс, но у меня дела, — произнесла она едва слышно и тут же вздрогнула и запнулась, потому что мисс Силвер взяла ее за руку.
— Присядь, детка, мне надо поговорить с тобой, — твердо сказала она. — Садись вот тут, у меня в ногах. Я тебя ненадолго задержу. И не дрожи, пожалуйста. Если ты не сделала ничего плохого, то тебе нечего бояться, ты это прекрасно знаешь.
За первой слезинкой хлынул целый поток.
— Это ведь неправда, что они собираются арестовать мистера Джимми? — прерывающимся от рыданий голосом проговорила Полли. — Они не посмеют это сделать! С мистером Джимми!
Мисс Силвер кашлянула.
— Не знаю, не знаю. Почему ты так перепугалась? Что-нибудь знаешь и боишься сказать? Это очень плохо и немудрено, что ты плачешь. А каково ты будешь себя чувствовать, если мистера Леттера действительно арестуют?
Полли перестала рыдать, зашмыгала носом и зашептала:
— Они тогда поместят мою фотографию в газетах…
— О чем ты говоришь, детка?
Полли зарыдала с новой силой.
— Глэдис сказала… Глэдис Марш, она сказала, что тогда поместят. Она-то хочет, чтобы ее снимали, а я — ни за что! Я скорее умру! Чтобы все на меня глазели… Чтобы мне надо было показываться в суде. Ой, мисс, я этого не вынесу! Не заставляйте меня, мисс!
Мисс Силвер успокаивающе похлопала ее по руке. Потом она достала чистый носовой платок из-под подушки и дала его Полли.
— Высморкайся, детка, утри глаза и перестань думать только о себе. Нам сейчас нужно подумать о мистере Леттере, о том, что ему грозит, и выяснить, знаешь ли ты что-нибудь, чем можно ему помочь.
Полли высморкалась, вытерла глаза, лицо и всхлипнула:
— О, мисс!
— Ну вот и умница. Теперь послушай. Что бы ты почувствовала, если бы мистера Джимми и вправду арестовали?'