— Я не сбегу, если вы это имеете в виду.
Все это время мисс Силвер безмятежно вязала свою кофточку. Когда дверь за профессором Ричардсоном захлопнулась, инспектор Эбботт глубоко вздохнул и спросил:
— Ну как?
Мисс Силвер кашлянула.
— Интересный персонаж, — осторожно проговорила она.
Фрэнк уселся на ручку кресла.
— О да!
— Крайне экспансивный и в то же время удивительно хладнокровный. Ведь ты, дорогой Фрэнк, по сути, обвинил его в убийстве, а он, не задумываясь, привел единственный довод, способный его оправдать.
Фрэнк кивнул:
— Голова у него есть.
— И мозги тоже.
Инспектор рассмеялся:
— Но вы не ответили на мой вопрос. Что вы о нем думаете?
— Я склонна считать, что он говорит правду.
— И какие у вас для этого основания?
Мисс Силвер подняла голову от работы и строго посмотрела на своего ученика.
— Речь идет о мотиве. Я не вижу причины, по котором профессор Ричардсон мог бы желать Герберту Уайтолу смерти. Возможно, мы не все знаем, но очень похоже на то, что у профессора были все основания радоваться исходу встречи. Разумеется, стоит проверить его показания в части письма Робинета. Если оно действительно существует, то вполне могло заменить профессору кинжал. Думаю, беседа привела его в отличное расположение духа. И еще: судя по всему, он даже и не старался понизить во время этого разговора голос. Именно поэтому Маршам с легкостью услышал его и узнал.
— Вообще-то, я тоже не думаю, что он явился сюда с намерением убить сэра Герберта.
— Ты хочешь сказать, это намерение посетило его внезапно? Но для этого нужны очень серьезные причины.
Фрэнк поднял брови:
— Разве с его характером нужны какие-то причины?
— Еще как! Ты же видел сам: он может неистовствовать, бушевать и метать громы, но в нужный момент тут же берет себя в руки. Пользуясь его выражением, зачем ему было убивать сэра Герберта Уайтола, если он никого не убил раньше?
— В общем, вы не верите, что он это сделал.
— Я просто не вижу, что могло бы его на это толкнуть.
Зазвонил телефон, и Эбботт, подойдя к аппарату, снял трубку. Через секунду от его раздражения не осталось и следа.
— Это вы, Джексон? Что-нибудь удалось узнать?
Из трубки донесся приглушенный голос.
— Сорок тысяч? — переспросил инспектор. — А это часом не его фотография была в газетах? Ну, с трехъярусным тортом и сто одной свечкой? Да? Тогда понятно. Молодец. Спасибо.
Он положил трубку и вернулся к креслу.
— Похоже, мы сели этой старой лисе на хвост.