Снова собрались диаконовцы в келье Александра. Лица у всех были красные, смущенные. Сам Варсонофий избегал взгляда вождя.
- А что можно было сделать?! - сокрушенно вздыхал старец Герасим.
Явился в келью и "лесной патриарх". Он был угрюм и порывист.
- Обляпали грязью самоих себя, - процедил он сквозь зубы. - Срамота!
Варсонофий метнул в его сторону беспокойный взгляд:
- Ныряй, да под плот не угождай!
"Лесной патриарх" промолчал.
Как перед собранием, так и теперь, разговор у диаконовцев не клеился. Сюда пожаловали и расколоучители от енуфриевцев, филипповцев, "бегунов", самокрещенцев и другие. Все выглядели озадаченными, приниженными.
- Опутал нас противник божий, судия сатанинский! - печаловались они.
Варсонофий старался ободрить старцев. Он говорил:
- Дух святый, истинный и животворящий всегда одержит победу над тьмой, и не кто иной, как бог, подсказал нам написать те непротивленческие ответы. Дух ложный, противный погибнет, не взирая ни на какие ухищрения. Последний суд будет в граде небесном, а не в граде падений и темноты, в граде вышнем Иерусалиме, и руководитель и всему миру хранитель - спаситель - все видит и знает.
На Варсонофия взглянул Александр пристально, нахмурившись:
- Спаситель видит: где правда, где обман, а ты хочешь, чтобы мы, обманывающие власть, не знали, что мы делаем?.. К лицу ли нам извитие словес, которое мы не хощем слышать даже от Питирима?
Расколоучитель бегунов встрепенулся и сказал с желчью:
- У власти все человецы в покорстве состоят, и покориться властям значит покориться образу антихриста, ибо по Апокалипсису он будет иметь свой образ, свой порядок...
Александр остановил его:
- Нет! Вспомни слова апостола Павла: всяка душа властем предержащим да повинуется.
Бегун заволновался:
- Врешь! Не в покорении ему святии верных утверждают, но на брань возбуждают. Молитися за царя - значит молитися против себя, значит молитися об истреблении христиан, то есть странников и бедняков.
- Вы погибнете! - закричал Александр на бегунов. - Не имея ни града, ни села, ни дому, бродяжничая по "любезным пустыням", вы не имеете связи меж собой... Вы мухе подобны необщительной...
- И будут у вас, - вмешался Варсонофий, - одни беглые, бездомные и бедняки, и не будет у вас богатых, оседлых людей, и погибнете вы в нищете, о чем и сказал вам наш мудрый диакон Александр.
Старец Варсонофий почтительно поклонился диакону.
Бегун обругался. Волосы его растрепались, рубаху на вороте он разорвал, оголив загорелую грудь. Хриплым голосом он проклинал керженцев за бессловесную рабскую податливость.
- Отвечай, диакон, вождь глупых овец, что теперь делать всем нам?
Александр, после некоторого раздумья, сказал:
- Ограждайся своей правой верой, как камень, будь тверд в своих мыслях, опасностей не беги, закон царей выполняй, но душу им не продавай...
- Вси вы сребролюбием и суетою помрачены! Гады вы! Гады вы! Гады!..
Бегун рванулся к двери, сквернословя и отплевываясь.
- Душе тяжело! Дышать не можно! О горе нам, странникам! - простонал он, скрываясь за дверью. - Горе нам, отверженным!
Александр страдальчески улыбнулся. Варсонофий закрыл глаза руками. Александр гневно сказал: