Иван Грозный (Книга 3, Невская твердыня): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Андрей с особой гордостью произнес слово "Москва".

Хотя уж и не так много он жил на свете, - ему пришлось все же видеть множество вельможных, великих и малых людей, множество городов и уездов, пытавшихся идти против Москвы, не согласных ей подчиниться, и, однако, рано или поздно все преклонились перед ней. И теперь для него не было особой новостью услышать о покорности Соловецкого монастыря. Со всех сторон народ жмется к Москве, ища в ней защиту и поддержку.

XIV

Безмерно тяжелою громадой обрушилось на царя Ивана страшное горе. Ничто не могло его спасти от преследования мучительного раскаяния. Он припоминал все до мелочей, с самого дня рождения царевича, вспоминал, как вместе с царицей Анастасией они просиживали ночи над люлькой царевича при малейшем его нездоровьи, и сколько радости доставлял им их малютка-первенец, когда он был здоров и весел! Вспоминал царь и о той трогательной привязанности царевича Ивана к нему, отцу, после смерти матери, когда маленькие царевичи остались сиротами... Оба они постоянно льнули к нему, и нередко он, держа на коленях обоих мальчиков, старался, чтобы его слезы остались не замеченными детьми... Он утешал их, забавлял, когда самому хотелось безутешно рыдать. Как часто ссорился он из-за них с покойной царицей Марией Темрюковной!.. Да! Они - его дети, они самые близкие его сердцу существа, только они его любят по-настоящему. А какую радость испытал царь, когда царевич постиг грамоту и когда сочинил духовные стихиры, отосланные по его желанию в монастырь у Студеного моря... Царевич радовал отца смелостью своих мыслей...

Царь Иван дальше терялся... Нить его воспоминаний обрывалась. Если то случалось ночью, он тогда не спал и часами простаивал перед иконами, а на заре, в простой власянице, уходил в собор, к месту вечного упокоения царевича, и там до крови стукался лбом о каменный пол, моля бога о прощении ему его неслыханного преступления.

Увы, не помогало и это. Царевич, бледный, скорбный, с лицом, залитым кровью, в мыслях не отходил от него. И казалось царю, что кровавый призрак с укоризной смотрит на него и тихо качает головой, как бы сожалея: зачем случилось  э т о?

И нередко находили иноки государя лежащим без чувств у гробницы сына. Поднимали его и осторожно уносили во дворец.

Текли дни за днями, как почерневшая, замерзающая в канун ледостава Москва-река, на которую, одиноко сидя в своей горнице, временами смотрел из окна царь Иван.

А тут еще была получена весть, что бежавший из Москвы за рубеж бывший царский воевода, изменник Афанасий Бельский во главе шведских войск двинулся к Орешку, выдал все слабые места русской пограничной обороны, и своею рукой изменник уничтожает пограничные русские селенья.

Об этом донес государю прискакавший из-под Иван-города сторожевой службы станичный голова Герасим Тимофеев с товарищами.

Царь с тяжелым вздохом, молча выслушал рассказ Герасима, а после его ухода велел позвать к себе Бориса Годунова, Богдана Бельского, Никиту Романова, всех Нагих и прочих именитых бояр.

- Готовтесь! - тихо сказал он. - В моем душевном волнении и страстях, раздирающих разум мой и сердце мое, не в силах я далее оставаться на престоле царском. Страшное наказание господне налагает на меня, окаянного, долг удалиться в уединение монастырское, чтобы замаливать там вечно грехи свои. Но, увы, как я вижу, мой царевич Федор неспособен управлять государством Московским, хил и слабодушен. Боярам надлежит, с божьей помощью, из боярского рода избрать себе государя по душе, достойного государя, коему я мог бы передать державу и царство свое.

Со страхом и изумлением слушали царя бояре. В один голос воскликнули они:

- Что ты, батюшка государь! Господь с тобою! Не оставляй нас! Не хотим иного царя, кроме тебя и твоего сына, царевича Федора.

Никому из бояр и ближних к царю людей не могло прийти и мысли, чтобы решиться избрать из своей среды царя на смену Ивану Васильевичу. Многие из них и не верили царю. Им казалось, что царь нарочно все это говорит, чтобы выведать их тайные мысли, а потом подвергнет их лютой казни.

Иван Васильевич, словно угадывая их мысли, пристально вглядывался в лицо каждого. В глазах его застыла колющая острота, они сузились, стали какими-то чужими, не его.

- Не хотите другого царя? - хрипло, с волнением, спросил он. - Чудно! Так ли это? Правда ли, что не хотите? Не обманываете ли меня? Иль, может быть, боитесь признаться?.. Нет, не бойтесь меня. Где уж мне теперь, окаянному, царствовать?!. Выбирайте себе царя смело. Я не буду гневаться. Выбирайте! Не бойтесь!

Раздались возгласы:

- Не хотим, батюшка государь, не хотим!

- Одного тебя почитаем и любим!

- И как нам слушать оные твои речи?!

- Лучше бы гром поразил нас, нежели внимать таким словам!

- Пощади нас. Что мы без тебя будем, несчастные, делать?! Господи, господи! Да что же это такое?!

- Пожалей Русь, батюшка Иван Васильевич!

Выслушав все эти слезные, душераздирающие восклицания, царь поднялся с кресла и сказал тихо, печальным голосом:

- Добро! Вижу покорность вашу. Однако как мне, сыноубийце, сидеть на престоле?! Тяжело мне! Не под силу бороться с недругами, стар стал...

Опять все бояре заголосили, не давая царю Ивану продолжать речь.

Иван Васильевич слабо улыбнулся, замахав на бояр руками.

- Полно вам шуметь! Уймитесь! Когда не хотите, чтоб покидал я престол, так не обессудьте, коли я удалю от себя все наряды царские и откажусь от праздности и роскоши, отвергну корону и скипетр, облеку и вас всех в одежду скорби и молитвы.

- Что хочешь, делай с нами, батюшка государь, токмо не покидай нас! Молим тебя, пощади!