Иван Грозный (Книга 3, Невская твердыня): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда он покидал гостеприимный дом Годунова Никиты, то сам хозяин дома, оправившийся от болезни, его супруга Феоктиста Ивановна и дочь их Анна провожали его до ворот усадьбы со слезами. Никита и Феоктиста благословили его, как сына, а красавица Анна тайком подарила ему маленький образок богоматери в серебряной оправе. Теперь этот образок, надетый на цепочке, он крепко прижимал к груди.

Никита Годунов сказал на прощанье:

- Господь с тобой! Не посрами земли Русской!

Облобызались на прощанье.

Навсегда запечатлелось в памяти Игнатия, как во время их прощанья тихо падали с кленов сбиваемые ветром, пожелтевшие листья. Медвежонок и тот глядел на Игнатия из своей конуры какими-то печальными слезливыми глазками. Так казалось теперь Игнатию. Вспомнилось, как они с Анной кормили его в тихие солнечные утра в дни отсутствия Никиты Васильевича и как медвежонок довольно облизывался, а маленькие глазки его глядели торжествующе.

С грустью мысленно прощался теперь Игнатий с мелькавшими по сторонам елями, соснами, с пожелтевшими березками, с родной землей.

Сидевший рядом с ним толмач Франческо Паллавичино, худой, с острой бородкой итальянец, все время вздыхал. Уроженец Венеции, он опасался, как бы его не схватили в Риме и не отправили в Венецию.

- Я боюсь своей родины... - покачивая задумчиво головой, говорил он. - Страшно!

- Зачем ее бояться? - спросил Игнатий.

Франческо рассказал: сто лет назад управляющий Венецией Совет Десяти передал управление страной трем государственным инквизиторам. Им предоставлена безграничная власть над всеми без исключения подданными республики: над дворянами и священниками, над народом и даже над самими членами Совета.

Они могут тайно или явно предать смерти каждого; они схватывают на улицах, кого захотят, и пытают, мучают в глубоких подвалах темниц. Если кто-нибудь пропадает и можно догадаться, что его схватили инквизиторы, то его родные, боясь страшного судилища, не решаются даже спрашивать - куда девался их близкий.

Франческо затрясся от страха.

Игнатий удивился его внезапно побледневшему лицу. Он спросил толмача, что с ним.

- Сеньор Луиджи донес на меня... Меня объявили еретиком... бежал я из Венеции... Именем Христа меня повесят, если поймают, или обезглавят...

- Тебе дали государеву охранную грамоту. Ты состоишь в толмачах у государя. Никто тебя не тронет. Ты - при царских послах, - успокоил его Игнатий.

Франческо усмешливо вздернул бровями и недоверчиво покачал головою:

- О, вы не знаете!.. Русский человек не знает, что есть инквизиция... Храни вас бог от инквизиции святых отцов! Они никого не признают, даже самого бога. В Риме вы услышите страшные рассказы про инквизиторов. Московскому человеку придется много раз удивляться: какое великое множество насилий, пороков и бесстыдства исходит от святейших пап! И нынешний папа не безгрешен. Он - достойный преемник папы Пия Пятого. Пий писал нашим венецианским инквизиторам: "Поместите над вашим трибуналом в Венеции железные распятия с надписью: "место сие страшно, это - врата ада или неба". Помните, что наш божественный учитель сказал: "любящий отца своего и мать свою, сына своего или дочь свою больше меня - не может быть моим учеником. Человек должен сделаться врагом домашних своих, ибо я пришел отделить супруга от супруги, сына от отца, дочь от матери. Не мир я пришел принести в мир, но меч! Сражайтесь же за меня, без страха и устали!"

Итальянец остановился. От волнения он еле переводил дыхание. Бледное лицо его покрылось красными пятнами. Он про себя прошептал молитву.

- Не я еретик, а они!.. Слушайте! Пий писал венецианским инквизиторам: "Пытайте без жалости, терзайте без пощады, убивайте, сжигайте, истребляйте вашего отца, вашу мать, ваших братьев и сестер, если окажется, что они не преданы слепо католической апостольской римской церкви". Я говорил своим друзьям, что великий грех следовать сему указу. С тех пор я должен был скрываться, прятаться от папских сыщиков и от слуг инквизиторов. И вот я убежал в Москву... Там я прожил много лет, стал слугою государя, а на родине меня называют изменником...

Франческо замолчал.

Игнатий спросил:

- А в Москве ты как живешь?

- Москва сердцу моему ближе Рима, Вены, Праги, где я также бывал. Я полюбил русских людей.

Немного помолчав, Франческо сказал:

- Папа Григорий Тринадцатый не лучше Пия... Это известно всему миру... Он натравил католиков на гугенотов в Париже... Он радовался страшным убийствам. Этого не скроешь. Слишком много крови пролито папою.

Игнатию наскучило слушать унылую речь итальянца. Он снова задумался об Анне. Сразу стало на душе светло, прочь отошли мрачные, тяжелые думы, навеянные рассказами Франческо об инквизиторах и римских папах.

Игнатию казалось, что он слышит нежное дыхание Анны, чувствует, как бьется ее сердечко... Она представляется ему сокровищницей радостных, неземных услад, о которых только думать - уже счастье. Все человеческое в ней казалось теперь ему лишь райским видением, в лучах которого любовь сильнее смерти...

Подьячие Васильев и Голубев втихомолку опустошали баклажку с хмельным, поэтому были очень сосредоточены.

- Вот уж истинно: грехи сладки, а люди падки, - обняв за шею Голубева, шепотом произнес подьячий Васильев.

- А отчего? - лениво отозвался Голубев, вполоборота оглянувшись на него. - Скажи: отчего? Ну!