Иван Грозный (Книга 3, Невская твердыня): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Царь поднялся с трона, не отнимая острого, пронизывающего взгляда от Оскарева, и медленно спустился по ступеням с тронного места, окруженный царедворцами.

Пушечного, колокольного, серебряного дела мастера стали на колени, провожая царя робкими поклонами.

Когда он удалился во внутренние покои, Тимофей Оскарев остался в одиночестве, - мастера от него шарахнулись в стороны.

К Андрею Чохову подошел дьяк Вавилов и сказал, что Борис Федорович Годунов примет его завтра в приказе Большой Казны. Государь велел послать его, Андрея Чохова, к Студеному морю.

X

Дремучий лес. Места болотистые. Туман. Сыро. Проселочная дорога едва-едва доступная для всадника, но пробирается по ней не всадник, а целый караван; тут и повозки, и верховые, и просто неоседланные кони, гуськом следующие за повозками. Люди в караване соблюдают строжайшую тишину. Нарушается она только скрипом колес и фырканьем лошадей. Разговор у всадников вполголоса. О чем он? Главное, как бы незаметнее и безопаснее пробраться к Пернову.

Государь дал наказ отборным кремлевским всадникам - беречь пуще глаза посольских людей, отъезжающих в далекую заморскую страну, в папский город Рим. Важно доставить в целости и невредимости посольский караван до берегов Варяжского моря, где стоит город Пернов; пускай сядут на корабли да поплывут; тогда и от сердца отляжет и на душе станет легче.

В головной повозке Леонтий Истома Шевригин, а с ним рядом толмач Вильгельм Поплер; в следующей - Игнатий Хвостов и другой толмач Франческо Паллавичино, в третьей - два подьячих: Васильев Антон и Голубев Сергей.

Шевригин оглядывается слегка прищуренными глазами по сторонам подозрительно, настороженно. Да и как же не быть настороже? Ведь совсем невдалеке шведское войско. И по лесам немало бродит шаек ландскнехтов короля Иоанна. Хитрое дело - пробраться к морю через леса и поля лифляндские, едва ли не полностью захваченные шведами, немцами и наемниками короля Стефана.

В проводниках - пожилой латыш, лесной житель, охотник, некогда находившийся на службе у московских воевод, воевавших Ливонскую землю. Он едет впереди каравана, сутулясь на маленькой косматой лошаденке, едет уверенно, хмурый, сосредоточенный. Его взял с собой в дорогу сам Шевригин, уже не раз ездивший по Лифляндии.

На спине и на груди в своем кафтане Шевригин зашил в подкладку царские грамоты к императору аламанскому* и папе римскому. Никто не должен знать, кроме него да его помощников - Игнатия Хвостова и подьячих, зачем едет он, царский посол, в Рим. На огне будут пытать - никто из них не выдаст государевой тайны. Будет опасность по дороге на море, - лучше он, Шевригин, в воду бросится и утонет в морской пучине, нежели отдастся в руки врагу, а на суше - лучше сожжет свой кафтан и сам сгорит, но, опять-таки, живой не отдастся в руки врага. В том он принес нерушимую клятву царю.

_______________

* А л а м а н с к и й - германский.

За рубежом болтают, будто московский царь - деспот, тиран, и что нет у него добрых слуг, что он насильно держит на Руси своих служилых людей, нето давно бы все утекли за рубеж.

Если бы ненадежные были русские воеводы и насильно их держал при себе царь, - стояли бы они тогда так крепко за Русь?! Плохо знают русских людей заморские мудрецы, плохо знают и дела московские. Он, Шевригин, горд тем, что он - посол московского царя. Если бы его спросили: кто мудрее, кто добрее, кто богу угоднее, кто величественнее в своем сане: царь Иван Васильевич или святейший глава Римской церкви папа Григорий Тринадцатый он бы тотчас же ответил: "Наш батюшка Иван Васильевич премного выше всех пап и королей на свете!"

Никакой робости от того, что он едет в дальние края и что ему придется встречаться с римским* императором в Праге и римским папой в Риме, Шевригин не испытывает. Наоборот, ему кажется, что его везде должны встретить с почетом и трепетом, ибо он - посол московского царя. А в Италии ему, к тому же, бывать уже и не впервые.

_______________

* Так назывался в те времена германский император.

Сидевший рядом с ним толмач Вильгельм Поплер, выведенный из терпенья молчаливостью Шевригина, спросил его:

- Вам спать захотелось, гер Шевригин?

Только тогда посол вспомнил, что рядом с ним сидит немец-толмач.

- Нет. У нас по-русски говорится: много спать - добра не видать. Вот что, Вильгельм! Я думаю, ты тоже не будешь много спать... Наш государь сам мало спит и слугам своим не дозволяет много спать, а ты ныне тоже государев слуга. Я надеюсь, что ты с божьей помощью послужишь нам честно. Не так ли?

Немец не ожидал, что у Шевригина вдруг молчаливость сменится таким наставительным разговором. Он тяжело вздохнул:

- Божья помощь во всяком деле нужна, - уклончиво ответил он.

- И в особенности в добром, успешном выполнении службы русскому государю, которому ты ныне служишь. Ты - немчин. Не наш! Однако поклялся служить нам верою, - так и служи. Иначе бог накажет.

- Старинная немецкая поговорка гласит: "надо веять, пока ветер дует". Буду услужлив для своей же пользы.

- Добро!

Шевригин, сочно рассмеявшись, с силою похлопал немца по коленке.

В следующем возке изнывал от тоски по Анне Годуновой Игнатий. Никогда ему и в голову не приходило, что можно так страдать из-за девицы. Суровая монастырская быль, окружавшая его в детстве и юных годах, наставления старцев, погруженность в чтение писаний древних летописцев - все вместе вселило в него робость и недоверие к жизни, проходившей за монастырскими стенами.

Теперь он не узнавал себя.