- Молчите! Безумная! Вы же немка!
Теперь уже Генрих Штаден и в самом деле испугался до смерти... Он побледнел и потянулся, чтобы зажать ей рот своей рукой...
Она с силой отбросила его. Он ткнулся лицом в подушки.
- Я думала, что вы честный человек... - тихо, со слезами на глазах проговорила она, засучивая рукава.
- Молчите - или вам грозит смерть! Не я, так другие убьют вас! Кто вам сказал это?
- Эберфельд!.. Вы, кажется, думаете, что я дура?!
- Болтун он!.. Пьяница!.. Развратник! Обкаркал на всю Москву нашу тайну!
Штаден не ожидал такого оборота дела. Неужели Эберфельд способен на такое предательство?!
- Послушайте, фрау Катерин, вы не дура, вы немка, вы дочь того народа, на которого напал дикий варвар, московит... Надо ли мне просить вас, чтобы вы молчали? Надо ли...
- Не надо! Отвечайте, правда ли это? - прошипела разъяренная фрау.
- Правда. Керстен Роде, бродяга, датчанин, поступает на службу к московиту. Он будет топить немецкие и литовские корабли. За его смерть нам обещаны литовским королем большие деньги... Вот я вам все сказал... Не сердись на меня, Катерин! И молчи! Не то смерть будет тебе и мне, и многим боярам! В заговоре против корсара много людей...
- Но кто же вам передаст королевские деньги?
- Имена их не назову. Два московских дьяка. Да и зачем вам? Деньги верные. Можно будет уделить и вам.
- Мне не жаль московитов, Генрих, но этот матрос... Он такой большой, сильный... Сохраните ему жизнь! Зачем вам литовские деньги? Вы и так богаты. Если же вы поднимете руку на этого красавца, берегитесь - все открою царю.
Штаден от души расхохотался, услыхав эти слова:
- Кра-са-вца! Ха-ха-ха! Я охотно уступлю свое место этому датчанину... Я даже могу вас познакомить с ним... Пускай поблудит еще немного перед смертью.
- Мой бог! - с жаром всплеснула руками Катерина. - О, это было бы для меня благодеянием с вашей стороны! Какое счастье!
- А с меня была бы снята одна из тяжелых обязанностей в отношении вас, фрау.
Он и она застыли в радостном объятии: сговорились! Роде будет жить.
В это время в дом вошла Гертруда.
Она в смущении остановилась на пороге при виде объятий матери. (Для нее это не было новостью.)
- Я думала, что вы уже ушли, - сказала она Штадену.
- Да, Гертруда, я ухожу... Завтра я опять приду к вам...
- А после того Генрих к нам будет приходить только через день... весело произнесла мать.
Гертруда проводила Генриха в сени, шепнув:
- Не понимаю!.. Что случилось?!
- Послезавтра вам станет все ясно, фрейлен.
По дороге к себе домой Штаден мысленно ругал Эберфельда: "Ах, болтун, болтун! А еще немец!" Как же так он решился выдать этой ливонской жабе тайну его, Генриха Штадена? Правда, и она немка, и она ненавидит русских, но она баба... тетка... дура... кровопийца!.. Легко сказать - целых три месяца уж она его терзает своей гнусной любовью! Если бы не Гертруда, никогда бы его нога-то не была в ее доме! Надо во что бы то ни стало временно сохранить жизнь подлецу Роде и свести его с этой ливонской скалой! Пускай!..
На улицах было безлюдно, чему весьма обрадовался Штаден. Не хотелось ему ни с кем встречаться. В душе остался неприятный осадок. Вот так день рождения!
"Да и сам я... тоже - болтун! На кой бес понадобилось мне рассказывать ей про свои замыслы против русских?"