Иван Грозный (Книга 2, Море): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Сядем вот здесь. У охотничьей избы, что королус Генрих построил на память о своей женитьбе на Анне Болейн, которую потом он же и казнил.

Алехин рассказал Андрею о лютой борьбе, какую вел Генрих VIII с римским папой и императором германским.

- Всех, не желавших признавать короля в достоинстве главы церкви аглицкой, повелевал он вешать. Многие духовные претерпели сие несчастие, между которыми главнейший был Томас Морус, государственный канцлер. Его обвиняли в измене родине, в союзе с папой. Папу король объявил государственным неприятелем. Томас Морус, человек весьма ученый, умер шутя. Как приблизился он к лобному месту, то сам положил голову на плаху и, приметя, что длинная борода его свесилась, он попросил палача прибрать бороду, чтобы она осталась невредимою. "Какая тому причина, - спросил его палач, - ты заботишься о бороде, тогда как тебе сейчас отрубят голову?" "Мне нет в том нужды, - ответил ему Морус, - но ты должен так сделать, чтобы не обвинили тебя, как неразумеющего своего ремесла, ибо тебе велели отрубить мне голову, а не бороду".

Андрей ужаснулся, выслушав повествование Алехина.

- Может ли то быть, чтобы и здесь казнили людей? - сказал он.

- Король Генрих и дочь его королева Мария много сгубили людей за измену и за веру... При королеве Марии токмо о кострах да виселицах и говорили и прозвали ее "Кровавой".

- Чего же ради государя нашего, батюшку Ивана Васильевича, соромят в чужих землях, называя его сыроядцем, душегубом? - воскликнул удивленно Андрей. - И тут, стало быть, без пролития крови не живут...

- Нет такого государства, где бы не проливалась кровь за измену и воровство... - ответил Алехин.

После этого оба некоторое время сидели в молчаливой задумчивости.

- Эхма! - с великой тоской на лице вздохнул Андрей. - Хорошо тут. Много чудес всяких. Но далеко мы заехали. На Кремль теперь хоть бы разок глянуть... на Москву-реку... Не знал я, што тосковать буду.

- Што ж ты! Аль раскаиваешься?

Трудно было ответить на этот вопрос. И любопытство-то разбирало хотелось побольше увидеть и узнать всего. Очень приятно сознавать, что ты побывал в чужих краях, много видел нового, о чем в Москве и понятия не имеют, но и мысли о Москве, об Охиме, о Пушечном дворе не покидают ни на минуту.

Оживился парень вновь, только когда подошли к знаменитому "Бесподобному дому" с удивительным подъемным мостом. Андрей с любопытством стал рассматривать мост. Мудреное дело: площадка на середине моста поднимается для прохода кораблей в лондонскую гавань Квинхайт. И дом-то построен, как говорят, в голландской земле. В Лондон привезен, будто бы, частями и здесь собран; и крепили его деревянными гвоздями... Любопытно очень! Рассказать будет о чем в Москве, но тут же опять невольно приходят на память маленькие бревенчатые мосты близ Пушечного двора. Так бы, кажется, и улетел туда.

- Што же ты задумался? Отвечай.

Андрей посмотрел на Алехина с растерянной улыбкой.

- Не жалею я, што батюшки государя волю исполняю, токмо чудно мне... Не знаю, как и ответить.

Алехин вздохнул.

- А я бы и не вернулся, пожалуй... Так бы здесь и остался... Опоганили Русь царские приспешники... Малюта, Басманов, Васька Грязной... штоб им пусто было. Бр-р-р. Тьфу!

Алехин сердито замотал головой и с сердцем сплюнул.

- А государя батюшку Ивана Васильевича любишь ли? - спросил, едва дыша от волнения, Андрей.

- Люблю батюшку государя, как бы отца родного... Мудрый он. И родину люблю... А посему никогда и не покину ее.

- Когда так - не хули и его слуг. Коли он мудрый, стало быть, они ему надобны, не всуе он их держит и холит, а для пользы. Василь Григорьич плохой человек, и обиды многие претерпел я от него, да токмо бог с ним. Лишь бы царю верно служил.

- То-то и оно, што кривдою он служит. Воры они с братом и лгуны.

- Бог правду видит, да не скоро скажет. Я так думаю, худо им будет, накажет их бог. Как ни хитри, а правды не перехитришь. Мы свое дело должны без кривды делать.

Алехин промолчал. Угрюмо глядел он на реку, где белели парусники и сновали лодки перевозчиков.

Вдоль берегов сквозь мглу тумана выделяются домики - коттеджи в два жилья, покрытые красною черепицею. На крышах маленькие чердачки. Около дверей - палисадники. В домиках большие многоцветные итальянские окна. Кое-где большие, с башенками, мрачные, похожие на крепость каменные дома. Слышны крики рабочих, нагружающих на баркасы корабельные снасти.

День пасмурный, серый, неприветливый. Холодок забирался под одежду, вызывая озноб. Туман сгущался, полз ниже и принял желтоватый цвет. По реке громадные, какими-то воздушными призраками, медленно прошли военные корабли.

- Пойдем-ка домой, - сказал Андрей.

Алехин продолжал сидеть, пока Андрей не дотронулся до него.

- Ну, идем!.. Ладно. Парень ты хороший. Любо мне с тобой беседовать. От наших дьяков слова живого не услышишь. Изолгались, чувства человеческие потеряли... честолюбцы. Ладно. Идем... - поднялся со скамьи Алехин. Смотрю я кругом на все - и чудно мне все как-то... Жизнь тут веселая... Суеты много... а не мог бы я тут жить... У нас смирнее, тише жизнь - есть много времени, чтоб помолиться, подумать о себе да о людях, попоститься, потосковать, а потом и повеселиться... пображничать.