Василий Грязной сломя голову бросился по лестнице вниз в дом. Никогда в жизни не испытывал он такой жгучей обиды и тоски. Не хотелось и глядеть на пустые комнаты. Вот так Феоктиста! Ужели она решилась?..
Сам того не замечая, он начал с ревностью вспоминать: какие мужчины ходили к нему в дом и на кого она посматривала. Всех перебрал, всех вспомнил... а потом стал себя успокаивать: "Не может того быть - не такова Феоктиста: решиться на это!.."
Обтер выступивший на лице пот, вздохнул.
Да... трудно примириться с такою обидою. Ведь дорога не Феоктиста, дорога - честь, честь добродетельного дома, честь важного государева слуги.
Но что же не идет этот образина - Штаден? Непонятно.
- Ерема! Дуралей! - исступленно, во все горло крикнул Грязной. Коня!
Растрепанный, заплаканный, робко выглянул из-за двери конюх.
- Чего поводишь бельмами? Коня!
Ерема скрылся.
Опрометью выбежал из дома Василий Грязной, вскочил на коня и помчался к Штадену.
В голове одно, жгучее, мучительное, вытеснившее все мысли: "Куда делась жена?"
Мелькали церкви, дома, деревья, люди, собаки... Ничего не замечал и не хотел замечать Грязной. Он горел весь, как в огне.
Штаден только что закрыл корчму, мечтая о свидании с Гертрудой. Втихомолку он продолжал ухаживать за ней. Гертруда от скуки не прочь была разыграть влюбленную.
Выйдя за изгородь, он вдруг увидел в клубах пыли скачущего прямо на него верхового. Ба! Сам Василий Григорьевич. Милости просим.
Грязной спрыгнул с коня, выхватил из ножен кинжал и направил его прямо в грудь немцу:
- Отвечай, немецкая образина! Отвечай!.. - задыхаясь от злобы, прошипел Грязной. - Где моя жена?!
Штаден в страхе отскочил от него.
- Ума лишился!.. Ума... лишился!.. Уйди!..
- Говори, супостат! Где жена? Убью, как собаку!
- Почему немец должен знать, где чужие жены?
- Где твой "любовник"? Где этот вор проклятый? Я его зарежу!.. Убью!..
- Опомнись, Василь Григорьич...
- Обманщики, воры, сволочи!.. - продолжал, размахивая кинжалом, кричать Грязной.
- Не подобает царскому вельможе...
- Молчать!.. - толкнул немца в грудь Грязной. - Были в моем доме вы или нет?
- Не были... Будем завтра... как ты приказал, - залепетал испуганный Штаден.
Из рук Грязного выпал кинжал. Штаден услужливо нагнулся, поднял, обтер пыль с клинка, подал Грязному. С удивлением и опаскою отошел подальше. На Василии лица нет: побелел, глаза растерянно-неподвижные... "Где же она? Куда девалась? И кто те люди?"
Он быстро вскочил на коня, поскакал обратно в Китай-город, оставив в крайнем недоумении Генриха Штадена.
Сильвестра нет.
Адашева нет.