— Май-Бака посылает тебе свое высшее почтение, добрый бог, и радует твой слух вестью о том, что в лагерь прибыло четыре раза по тысяче рабов. Этих я привел к тебе, так как они бродили тут поблизости. Отсюда я их поведу к Май-Баке.
Аута с любопытством взглянул на одного небольшого роста, но крепко сложенного раба; лицо у него было светло-желтого цвета. Рядом стоял другой, тоже небольшого роста, с темно-красной кожей. Он спросил, из какой страны их вывезли.
Оба раба очень плохо говорили на языке атлантов, а один почти ничего не понимал. Тот, у кого кожа была светло-желтая, мог быть с дальнего востока, подумал Аута, а может быть, из маленькой страны Шумер. Но вот второго типа людей ему не приходилось встречать. Цвет их кожи напоминал атлантов, да и черты лица не особенно-то отличались от них, разве что лицо посуше, нос подлиннее и побольше, да и ростом человек был чуть поменьше. Первого он наугад спросил на языке страны Шумер, как его звать. Довольный возможностью поговорить на своем родном языке, человек расплылся в улыбке до самых ушей и поклонился:
— Наш бог знает все языки земли… Меня зовут Утнапиштим, и пусть славен будет бог, пожелавший узнать мое ничтожное имя!
— А ты откуда? Как называется твоя страна? — спросил Аута другого, но на языке атлантов.
Раб с темно-красным лицом показал рукой на запад. Аута пожал плечами:
— Там нет никаких стран, только несколько маленьких островов, населенных дикими людьми. Ты оттуда?
— Нет. Страна большая, красивая. Далеко! — ответил тот.
Аута знал, что в некоторых сказках иногда говорится о большой стране на западном конце Земли, но он считал это выдумкой. Теперь же он не знал, что и подумать. Мысленно прикинув, Аута решил, что странный человек, вероятно, говорит правду, так как по внешнему виду он был не похож ни на кого из известных ему народов. Из разговора с ним Аута узнал, что его зовут Махукутах. В Другой раз он расспросил бы его поподробнее, но сейчас Мпунзи ждал и ему надо было со всеми остальными отправляться к берегу моря. Аута посоветовал передать Май-Баке, чтобы тот собрал побольше рабов.
— Жаль, что погиб Яхубен! — сказал он грустно. — Ему нельзя было идти впереди всех.
— Смерть Яхубена — это потеря всего лишь одного человека, — сказал Мпунзи, — Он был храбрый человек, но он не был рабом.
— Да, но Яхубен знал, как организовать войско, ему было хорошо известно военное ремесло, а вам ведь придется драться с лучшей армией мира. — Аута очень сожалел, что не мог дать рабам ценного совета. — Вы храбры, но солдаты искусны и их много больше, чем вас. Передай Май-Баке, пусть повременит с боями и соберет рабов. Я приду…
— Приходи, бог Аута. Ты бог и все знаешь. Ты научишь нас военному ремеслу.
Аута грустно улыбнулся и подумал, что неплохо, если бы его самого кто-нибудь научил этому искусству.
Когда наступил вечер, двадцать рабов под прикрытием длинных теней сумерек исчезли среди скал. Аута заметил странный, полный удивления взгляд Хора. Хор спросил его:
— Как можно столько пройти пешком? Я посмотрел на Мпунзи. Для того чтобы сказать несколько слов, которые ему и не так уже помогут, он прошел половину Атлантиды босой, голый и, конечно, голодный. У вас много чудесных людей на Земле! Они совершали бы чудеса, если бы знали столько, сколько знают ваши жрецы, и остались бы такими, какие они есть!
— Скажи, Хор, как им помочь! — воскликнул Аута, и в его голосе прозвучали нотки отчаяния. — Если бы я знал хотя бы то, что знал Яхубен!.. Я хотел бы быть с ними, но ты не отпускаешь меня.
— Только потому, что хочу помочь им. Они добьются много больше, если ты научишь их, как жить. Тогда они будут воевать и без тебя. После окончания исследований, ради которых мы сюда прилетели, до нашего отлета мы улучим время и для тебя. Я подумал, что с нами полетишь не только ты. У нас ты смог бы научиться некоторым вещам по-настоящему, и тогда мы послали бы тебя назад на Землю. Если же ты сейчас пойдешь к ним, то сможешь научить их лишь тому, как умирать, и умрешь, как твой друг Яхубен, возможно раньше, чем их научишь чему-нибудь.
Дни проходили в исследованиях, которые чужеземцы вели спешным порядком. Для Ауты они были днями учебы. Чужеземцы почти ничего не заставляли его делать. Земная пища давно кончилась, и он снова глотал их странные шарики.
Однажды вечером Хор подошел к нему и протянул ему руку. Они стояли на краю скалы. Огромная желтая луна вышла откуда-то из-за горизонта.
— Аута, — сказал Хор, — поднимается луна.
— Вижу! — ответил тот спокойно.
Хор рассмеялся:
— Ты что же, раздумал и не хочешь пойти?
— Куда, Хор? — Аута оживился, вспомнив, о чем идет речь. — Могу отправляться? Я тогда подумал, что ты пошутил.
Хор строго взглянул на него и произнес:
— Пошли. Может быть, увидев любимую, ты успокоишься.
— Любовь — это не спокойствие: когда любимая женщина не рядом с тобою, всегда волнуешься, волнуешься и тогда, когда она рядом! — ответил Аута и направился к летающей лодке.
Там уже ждал их улыбающийся рулевой.
Лодка быстро долетела до места и сделала несколько кругов над садом дворца. Высокие деревья не давали ей возможности сесть. Они с трудом нашли подходящее место в кустах. Когда вышли из лодки, Аута прошептал: