— Зачем нам убивать? Они сами умрут, после того как съедят на острове последний корешок. Там свирепствуют частые бури, и вплавь пересечь морс нельзя.
Вдруг Великий Жрец замолчал, взглянув с тревогой на вход в палатку, и спросил:
— Скажи мне, Аута, чужеземцы научились языку атлантов?
Аута уже приготовился ответить, но остановился. Он понял. Где-то в глубине своей души он улыбнулся, но ни единая морщинка не дрогнула у него при этом на лице. И он спокойно ответил:
— Нет, господин, только несколькими словами они могут похвастаться. Ты их слышал, господин! Они мне сказали, что у нас слишком грубые для их рта звуки И они не смогут научиться им… Но почему ты меня спрашиваешь об этом, господин? Уж не сделал ли я что-нибудь плохое тем, что не научил их ему?
Великий Жрец внимательно исследовал его своим взглядом, но глаза раба были немы.
— Ты сделал хорошо, сын мой. Не утруждай себя их обучением, особенно если они того не хотят. Это ты учись всему, чему сможешь научиться.
Спали недолго и крепко. А утром начали готовиться к уходу.
Двое чужеземцев вышли из своей башни. У всех у них под сиреневыми шарами глаза были закрыты круглыми черными стеклами.
— Зачем они прячут свои глаза? — спросил Тефнахт. — Чтобы мы не угадали их мысли о нас?
— Нет, господин, — ответил Аута. — Наше Солнце для них очень ярко. Там, на их планете, Солнце светит слабее.
Жрецы уселись в кресла, которые рабы подняли на плечи.
— Аута, ты не пойдешь с нами? — спросил Тефнахт.
— Нет! — ответил старец. — Пусть он побудет с ними и что можно узнает о них.
Аута упал на колени и, коснувшись головой земли, согнулся в глубоком поклоне. Тайком взглянув на башню, он обрадовался, что его скрывает пшеничное поле.
Жрецы и их свита удалились. Аута встал на ноги. Ветер донес до его ушей обрывок фразы, вероятно сказанной Великим Жрецом: “…только бы не узнали больше чем нужно!”
Впервые в своей жизни почувствовав удовлетворение от отсутствия Великого Жреца, Аута бегом бросился к серебряной башне. Он смеялся…
ГЛАВА XVIII
Аута привык к небесным гостям, привыкли к нему и они. Около чужеземцев он чувствовал себя все лучше и лучше. Двое жрецов давно отбыли. Аута почти позабыло них. Он перестал себя чувствовать рабом. Здесь, в серебряной башне, он узнал много тайн и если даже и не понимал чего-нибудь, то он верил в доброту и мудрость чужеземцев. Однако некоторые вещи ему казались настолько запутанными, что он даже не старался осознать их, прекрасно понимая ту огромную разницу в развитии его ума и ума небесных гостей.
Однажды Ауту спросили, не хочет ли он сопровождать их в путешествии по Атлантиде.
— Мы хотим совершить коротенькое путешествие, чтобы посмотреть на самые примечательные места вашего острова, — сказал один из них.
Аута с радостью принял их предложение, но при этом рассмеялся, словно услышал забавную шутку.
— Я, конечно, пойду с вами, но путешествие не может быть коротким: Атлантида очень большая!
— Я подумал о времени, а не о расстоянии, — ответил ему чужеземец.
Аута снова рассмеялся.
— С одного конца до другого, от северного берега до южного, путешествие на ослах длится почти триста дней, если принять во внимание, что ночью мы будем отдыхать.
— Нам не нужны животные, на одном из которых ты прибыл впервые к нам, — заметил чужеземец. — У вас нет более быстрых животных?
— В лесах есть, но их нельзя приручить, собаки же непригодны для верховой езды, — ответил Аута. — А ты видел собак?
— Нет, я еще ничего не видел, кроме людей и тех животных с длинными ушами, на которых приехал ты. Хотелось бы посмотреть все, что можно увидеть в течение десятидневного путешествия.
Аута, как земной житель, удивленно пожал плечами. Он ожидал любого чуда, но исколесить всю Атлантиду в течение десяти дней никак не предполагал. В то же самое утро Аута увидел вблизи башни в пшенице что-то похожее на длинную закрытую лодку, по форме очень напоминающую башню. Она была того же серебряного цвета. В отличие от башни у нее было что-то вроде коротких крыльев, прикрепленных к ее остову, но у лодки не было опорных ног, как у башни.