Тефнахт осторожно взял белый, удивительно тонкий листок, пощупал его и даже понюхал, потом поднес к свету и удивленно пожал плечами:
— Высокочтимый, я знаю почерк твоего раба, но не могу установить, чем и на чем оно написано… Впервые в своей жизни я начинаю чувствовать тревогу…
— Стоит ли беспокоиться? Незачем… Я желаю лишь узнать, что это такое, — сказал ему Великий Жрец. с несвойственным ему, деланным спокойствием.
И Тефнахт это почувствовал.
— Я удивляюсь бесстрашию Ауты, пришедшему к этим невероятным чужеземцам, если все рассказанное им правда! — проговорил Тефнахт.
Великий Жрец посмотрел ему прямо в глаза:
— А ты бы испугался?
Тефнахт на мгновение замялся. Потом сказал:
— Я? Нет, высокочтимый, но я…
— Ты один из пяти, а он раб! Да? — прервал его, улыбаясь, старец. — Ну ладно, Тефнахт.
— Нет же, я это не хотел сказать, высокочтимый. Но он ведь моложе и не…
Но взгляд Великого Жреца заставил его замолчать на полуслове.
Они подплыли к берегу.
— Что же будем делать, высокочтимый? — спросил Тефнахт. — Станем строить для них новые храмы? Великий Жрец смерил его взглядом:
— Как, ты уже поверил в то, что на землю спустились боги? Храмы всегда успеем сделать, имей терпение. Надо сначала посмотреть, что это такое.
От берега до пшеничного поля, где произошли странные события, они двигались довольно долго, хотя рабы, несшие носилки, сменялись каждые полчаса и отдыхали в пути, сидя верхом на ослах. Не раз Великий Жрец проклинал про себя их медлительность и с умилением вспоминал о крыльях орла, сделанных Аутой. Шли быстро, а ему казалось, что они ползут, как улитки. И хотя они очень спешили, рассчитывая прийти на место до захода солнца, добрались туда лишь ночью.
Два жреца в сопровождении самых храбрых солдат армии атлантов шли вперед через пшеничное поле. От хваленой храбрости у воинов не осталось и следа. Они дрожали, словно осиновые листья. Вскоре при свете факелов чуть в отдалении они увидели башню, о которой писал Аута. Великий Жрец смотрел на нее как завороженный: по мере того как они приближались, огромная башня при свете тридцати факелов сияла все сильнее и сильнее. Ее покрытие, как видно, обладало способностью усиливать падающий на нее свет.
Они подошли почти к самой башне. Великий Жрец сделал рабам знак остановиться. Сошел на землю и Тефнахт. Старец задумчиво стоял в нерешительности. Он тихо сказал Тефнахту.
— Вероятно, Аута у них в башне. Я не вижу палатки.
— А где же солдаты, пришедшие с ним? — спросил Тефнахт. — Тоже внутри? О них он тебе ничего не написал, высокочтимый?
— А, до солдат ли мне сейчас! — проговорил старец. — Я вот все думаю, как дать знать Ауте, что мы здесь.
— Может быть, лучше подождать до утра в палатке…
Великий Жрец бросил в его сторону гневный взгляд. Тогда Тефнахт тут же решил исправиться:
— Покричим ему, высокочтимый.
— Ты думаешь, что кто-нибудь нас услышит? Не видишь, башня везде закрыта! Аута пишет, что стены ее толщиной в три ладони.
— А может, постучать, высокочтимый, чем-нибудь…
— Хочешь разгневать их? — произнес старец.
— Богов-то? — спросил язвительно Тефнахт.
Старец не обратил на это никакого внимания.
— Не богов, а тех, кто внутри.