«Свинья! — крикнул Эрик с холма учеников реальной школы. — Воняющая дерьмом свинья, вот что ты такое, Шлем из Дерьма!»
«Вот как, — сказал Силверхиелм и поднял ногу, чтобы снова ударить Пьера пяткой. — Что ты говоришь, послушаем ещё раз?»
«Шлем из Дерьма!» — крикнул Эрик.
Тогда Силверхиелм снова и очень сильно врезал ногой. При хорошем попадании он мог сломать несколько рёбер.
«Ну послушаем ещё раз?» — поинтересовался Силверхиелм и опять занес ногу над Пьером.
Эрик не ответил. Послание выглядело достаточно ясным. Каждая новая дерзость со стороны Эрика означала для лежащего Пьера новый удар. Публика молчала в ожидании продолжения.
«Шлем из Дерьма, вонючий комендант», — простонал Пьер.
После этого послышались глухие звуки тумаков, напоминающие шум падения мягкого мешка на бетонный пол. Пьер уже не имел сил выползти сам, Силверхиелм и Дален зашли слишком далеко. Они вытащили его наружу за ноги, так что голова, а потом потерявшие силу руки упали с бетонной платформы на гравий. Потом они произнесли несколько общих угроз в сторону реальной школы и удалились. Финские официантки в первом ряду начали закрывать окна. Одна из них посомневалась немного, а потом крикнула на ломаном шведском языке:
«Сатана, чёртов Шлем из Дерьма!»
И только потом закрыла окно.
Эрик подошёл и помог Пьеру подняться на ноги. Пьер слабо стонал. Публика начала расходиться, болтая, как будто дело касалось матча чемпионата Швеции по футболу.
Спустя несколько часов Пьер смог в первый раз пошутить о произошедшем. Эрик смыл у него кровь и констатировал, что, собственно, ничего не требовалось зашивать. Нос остался цел, и губы только немного пострадали. Конечно, не обошлось без синяков под обоими глазами, и по всей спине остались заметные синие отметины от каблуков.
«Мы сейчас приятная парочка, — сказал Пьер. — Само собой разумеется, я выиграл в каком-то смысле. Здесь всё ясно. Но „ещё одна такая победа, и я проиграл“. Я — не Санчо Панса, надо признаться, я — Пирр. Потому что раньше я думал, что ты рыцарь печального образа, это же понятно. А себя считал маленьким толстым дьяволом на осле. Но это не так».
«Чёрт возьми, я представлял себя Спартаком, гладиатором, поднявшим восстание, а потом приходишь ты и говоришь, что я идиот, который борется с ветряными мельницами. Можно думать всё что угодно о наших комендантах, но они в любом случае проворнее ветряных мельниц».
«Хорошо, пусть будет Спартак, даже если я настаиваю, что я — Санчо Панса. Хотя, с другой стороны, ты знаешь, как всё закончилось для Спартака».
«Да, он получил Джанет Ли в конце концов. По крайней мере Спартак, о котором я думаю, в исполнении Кирка Дугласа, стало быть».
«А чем всё закончилось для Тони Кертиса?»
«Не помню. В любом случае он не получил Джанет Ли».
«Шутки в сторону, Эрик…»
Пьер колебался, и Эрик догадался, что он скажет.
«…Я не верю, что справлюсь с этим ещё раз. Я не знаю. Хотя ты говоришь, что потом чувствуешь себя чуть ли не прекрасно. Но… да, ты всё равно не поймёшь. Спартака, кстати, распяли на кресте. Римляне победили».
«Ты был дьявольски мужественным. А какой удар ты нанёс! Ты что, тренировался тайком?»
«Нет, я просто ударил».
«Фантастика, тогда это природный талант. Я едва заметил, как ты всё это проделал».
«Но ты видел?»
«Я видел, как ты сделал осторожный маленький шаг вперёд и одновременно поднял руки достаточно медленно в исходное положение. Всё получилось идеально».
«Странно, я не помню, как всё прошло. Я даже едва помню саму пощёчину. Я, наверное, в первый раз ударил кого-то с тех пор, как был ребёнком».
«Выходит, у тебя просто врождённый талант».
«Да, хотя мы отклоняемся от темы, а этого ты, наверное, и добиваешься. Я не верю, что подпишусь на квадрат в следующий раз. Лучше уж приму горчичник. Ты тогда разочаруешься во мне?»
Эрик не знал, что ответить. По правде-то был какой-то элемент разочарования. Но что можно требовать от парня, который никогда не дрался и уж точно не имел ни одного шанса защититься?