— Ну, если так… — протянула Рина. — А то не хватало, чтобы еще и вы заболели.
— Вас в самом деле занимает мое здоровье? Странный вопрос.
Рина удивленно посмотрела на Глена, но прочитать в его глазах ничего не смогла.
— Естественно. Мы ведь друзья. — Рина слегка поежилась под настойчивым взглядом Глена. — И вот еще что, док. Если уж вам так не терпится выругать кого-нибудь за непрошеную помощь, обратите внимание на нашу очаровательную блондинку.
— Что-что?
Рина ткнула пальцем в противоположный угол комнаты. Там подле одной из коек сидела Джоан Кендрик и прикладывала влажные салфетки ко лбу какого-то пожилого мужчины.
— Наша богатая приятельница целый день добросовестно исполняет роль Флоренс Найтингейл[3]. В ее присутствии я даже какую-то ущербность ощущаю, я имею в виду как сиделка, но коли уж пообещала Доналду не отходить от Мэри, куда денешься.
— Ах, вы о Джоан, — неопределенно сказал Глен. Рине не понравилось, что он так спокойно воспринял присутствие мисс Кендрик, и от Глена это не укрылось.
— А что тут поделаешь, — пожал плечами он. — Время от времени у этих вонючих богачей, которые всю жизнь только и делают, что преступают нормы человечности, просыпается совесть, и тогда они превращаются в ангелов милосердия. Как им помешаешь? Лучше всего просто не обращать внимания. — Глен улыбнулся. — Думаю, не мешает вас немного осмотреть, Ри. Вы оказались в одном помещении с больными, и если только я не ошибаюсь — а думаю, что не ошибаюсь, это выражение лица мне слишком хорошо знакомо, — вы преисполнены решимости до конца выполнить свой долг.
— Неужели от меня нет никакой пользы? — возмутилась Рина.
— Бог с вами. У нас, правда, здесь хватает и врачей, и сестер, но, с другой стороны, больные нуждаются в круглосуточном уходе.
— Лучше делать хоть что-то, чем места себе не находить, — сказала Рина.
— Для такой женщины, как вы, — пожалуй.
Но этих слов Рина почти не расслышала. В противоположном конце зала скрипнула дверь. Сидевший поблизости санитар тут же вскочил на ноги. Но увидев, что это Кил, снова занял свое место.
Кил не сразу подошел к ней. Он остановился у третьей от двери кровати — там, где ухаживала за своим старичком Джоан Кендрик. За стеклянной стойкой их не особенно было видно, но силуэты угадывались. Джоан склонила голову на плечо собеседника, положила ладонь на руку. Они что, перемигиваются? Перешептываются? Воркуют?
Впрочем, особо поразмышлять на эту тему Рина не успела, ибо Кил уже вышел из импровизированной палаты и направился к ней. Обратился он, однако же, к Глену:
— Доктор Тривитт.
— Конгрессмен.
— Больше никто не заболел?
— Похоже, нет. Мы все — Трентон, Пикар и я — считаем, что если ближайшая ночь пройдет спокойно, все те, кому ввели сыворотку, в безопасности. — Тривитт поморщился. — Но ночь может оказаться тяжелой. Я только что обошел каюты. Некоторые пассажиры неважно воспринимают побочное воздействие вакцины. У них озноб, ломота в костях, ну и нервничают сильно. Понять можно. Так что придется поработать. Попробуем их успокоить. А как там по дипломатической линии?
— Да пока все в порядке. И будет еще лучше, когда пассажирам позволят свободно передвигаться по судну. Тогда они поверят, что опасность действительно позади.
— Пожалуй, вы правы, — согласился Глен. Кил так резко повернулся к Рине, что она чуть не подскочила от неожиданности.
— Ступай перекуси чего-нибудь. Из «Пещеры пирата» сделали что-то вроде комнаты отдыха для врачей. Там можно выпить кофе и съесть сандвич.
— Но…
— Не волнуйся, я побуду с Мэри. В ближайшие четверть часа меня никто не хватится, разве что яхта пойдет ко дну.
— Пойдем, Рина, — сказал Глен. — Я бы тоже не отказался от чашки кофе.
Пять минут спустя она уже сидела напротив Глена и жевала бутерброд, казавшийся ей совершенно безвкусным.
— И это весь обед? — неодобрительно спросил Тривитт.
— Я не голодна.
— Подташнивает?
[3] Флоренс Найтингейл (1820-1910) — английская медсестра, создатель системы подготовки среднего и младшего медперсонала в Великобритании. Международным комитетом Красного Креста учреждена медаль имени Ф. Найтингейл. — Примеч. Ред.