Стройки Империи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Если с магнитофонов выгонят — попрошусь.

— Ловлю на слове…

…Утро последнего дня октября окуталось густым серым туманом; растаявшие вечером, и так и не успевшие схватиться за ночь пленкой льда высыхающие лужи отдавали запахом сырой земли, и слабый ветер гонял по ним последние, еще не осевшие на дно листья, заводя их к неприветливым асфальтовым берегам и бухтам. Капли росы висели на ветвях молодых саженцев, выстроенных рядами вдоль заводских проездов и огороженных потемневшими за лето срезками с заводской лесопилки. Знакомый зеленый маневрюк с ярко-красными метельниками, заимствованными конструктором с последних паровозов, неторопливо прокатил перед Виктором, вытаскивая сплотку себе подобных к заводским воротам, в сторону не видных отсюда станционных путей. Навстречу Виктору, от проходных, уже шагали рабочие утренней смены — беспечные, поглядывающие искоса на стенды "Достижения наших работников", "Молния — И.В. Фомин сварил 100 метров швов без единого замечания" и "А ты подписал обязательства работать без брака?" Насчет партии, пятилетки и коммунизма и всяких там "планов-досрочно" агитации не наблюдалось; похоже, здесь уже тихо вырос культ качества.

— Будете скорый завтрак?

Полная буфетчица лет под сорок, в белом халате, произнесла эти слова голосом автоответчика. Конечно, человек, зашедший в утренний пересменок, возьмет скорый завтрак, потому что не ел дома, а до звонка надо успеть. Виктор кивнул.

— Умственного, физического? — продолжила буфетчица в диалоговом режиме.

— Умственного.

Перед Виктором появился поднос с чашкой куриного бульона, который можно было пить без ложки, румяными поленцами блинов с творогом и стаканом томатного сока. На стакане траурно возлежал большой бутерброд с яйцом.

— Тридцать процентов дневного рациона, — прокомментировала буфетчица, — сдачу заберите.

Следующим шагом, подумал Виктор, здесь будет робот. Точный и вежливый. Это не кафе Боржича, здесь экономят время.

У лифтовых дверей уже толпились люди; Виктор не стал ждать, и толкнулся в дверь на лестницу. К третьему этажу он остановился, чтобы перевести дух, и тут услышал, что кто-то на предыдущем пролете задел ногой перила; железные прутья загудели. Виктор повернулся, тихо спустился на пару ступенек и заглянул за угол: лестница была пуста. Проклиная себя за мнительность, он повернулся и ускорил шаг.

На четвертом этаже из внезапно раскрывшейся двери "СК-043" на него вылетел Викентий Андреевич.

— Здравствуйте! Паспорт при вас? — быстро спросил он.

— При мне. Разве я опоздал?

— Нет. Вам надо сейчас в "О-3" с паспортом. Прямо сейчас.

12. При неясных обстоятельствах

— "О-3" — это что и где? — переспросил Виктор.

— Это отдел. Первый этаж, там все объяснят. А после обеда в актовый зал с профделегацией, там собрание будет.

— Тоже объяснят?

— Ну… вам там быть обязательно, — как-то хитро и немного смущенно произнес завсектор. — Это всего полчаса.

То, что при всей этой жуткой экономии какое-то мероприятие проводится в рабочее время, удивило, но не очень. Вполне вписывалось в ряд советских странностей, когда двор флагмана отрасли могли украсить огромным лозунгом "Экономика должна быть экономной", но при этом тратить рабочее время на политинформации. В хрущевские времена экономия на сметной стоимости объектов за счет отказа от штукатурки и разных украшений терялась в многочисленных простоях, когда число заложенных объектов, о ходе строительства которых героически рапортовали начальству, превышало возможности стройиндустрии. Постоянно не хватало то бетона, то арматуры, то панелей, то техника на другом объекте, а запой сварщика мог привести к срыву сдачи. В конце концов, подумал Виктор, это может быть важное заявление или ценное указание в связи с обострением. Например, хватать всех подозрительных, к которым он, Виктор, относился в первую очередь.

Вывеска "О-3" была у двери с окошком, забранным сварными прутьями. На стук ставня отворилась внутрь и в амбразуре показалось красное круглое лицо лысого мужчины.

— Еремин Виктор Сергеевич? — произнес мужчина голосом вежливым, но с командными нотками, и пронизывая посетителя оценивающим взглядом. Похоже, из силовых.

— Так точно. Вот паспорт, — и Виктор сунул новообретенную корочку в щель под решеткой. Корочка исчезла и окно закрылось, словно документ был проглочен автоматом. Через полминуты что-то лязгнуло, дверь отворилась, и мужчина пригласил Виктора внутрь, в маленький коридорчик со столом.

— Проходите налево, — отчеканил он, но паспорт не вернул.

За дверью налево оказался кабинет с парой столов, где сидел другой мужик, седой и коренастый; он пригласил Виктора присесть и объяснил, что ему оформляют допуск. Бумаги, с которыми Виктор ознакомился и подписал, чего-то нового и необычного не содержали, но он досконально и не спеша изучил их, опасаясь упустить какую — нибудь подковыку. Мужчина не торопил; въедливость Виктора, пожалуй, даже ему нравилась. "Задержитесь немного", бросил он, пряча документы в папку; как только он скрылся в двери, в кабинет тут же вошел Корин.

— Как дежурство? У меня тут еще одна бумажка. Неразглашение сведений о ходе следствия, которые я должен сообщить вам.

— Может, можно не сообщать? Меньше знаешь — крепче спишь.

— Есть решение.

Когда хотят, чтобы решение не оспаривалось, подумал Виктор, о нем сообщают безлично, как о стихийном природном явлении, независимом от человеческой воли. Если "товарищ имярек принял решение", можно просить товарища имярек или его начальство, требовать и жаловаться. Если говорить, что "решение есть", это подталкивает человека к мысли, что что-то свершилось помимо его воли. Ураган, наводнение, снежная буря, и за это никто не отвечает. Начальное умение, которое прокачивает себе бюрократ первого уровня — уходить от личной ответственности, ставить людей перед фактом. Ладно, не будем придираться, сказал себе Виктор. Товарищ Корин — "душман душмани", враг моего врага. Того самого врага, на котором висит два трупа, а, может и больше…